— Ты подстригла челку? Тебе идет.
— Спасибо, — Оля жадно ловит комплимент, проводит по прядям пальцами. Скашивает взгляд на Дана, как будто ждет от него реакции, но он смотрит на меня.
— Что? — не выдерживаю и снова переключаюсь на него.
Я ужасная хозяйка, наверное, но я правда не знаю, о чем мне с ней разговаривать. Мне тридцать и я — кризисный менеджер с репутацией первоклассного «спасателя» даже из полной задницы, Оле — двадцать пять и она учит детей писать и считать. Вряд ли у нас есть хотя бы одна общая тема, а говорить о чем-то банальном я уже давно разучилась.
Может, самое время начать учиться, если у них вон снова «здорово». Интересно, а о чем они вообще разговаривают?
— Привез такую «Ламбу», — Малинин довольно прищуривается, — ты должна заценить.
— Забудь, — отвечает за меня вернувшийся с уткой Андрей.
Оля восторженно нахваливает его таланты — и то, как он профессионально красиво порезал мясо ломтями, и то, как невероятно все это пахнет. Андрей исчезает, чтобы принести тарелки с пастой и салатом, Малинин пользуется случаем и продолжает уговаривать — читаю по его губам настойчивое: «Ю-ю-ю-ю-ю, она пиздатая!»
— Я тебе яйца оторву, если ты не понял, — еще раз предупреждает Андрей, расставляя тарелки.
— Ты когда таким занудой стал, Татаринов?
Я поднимаюсь, перехватываю ладонь мужа и несильно сжимаю его пальцы.
Мы цепляем друг друга взглядами, находим молчаливое согласие.
— Так, ну и где хваленое лучшее в мире игристое? — бодро шагаю на кухню. — Эта утка заслуживает того, что минимум десять лет томилось в погребе.
Вчера, когда мы наконец решили вынести нашу маленькую новость за пределы одного на двоих секрета, Андрей намекнул, что есть небольшой повод, и Дан, разумеется, не смог не хвастануть своей очередной находкой.
Слышу, как сзади Малинин с грохотом роняет пятки на пол и догоняет меня возле кухонного острова, где я как раз разглядываю приготовленные Андреем тонкие бокалы и стоящую в ведерке со льдом бутылку. У Дана есть привычка не оставаться в стороне, когда нужно что-то эффектно открыть или налить. Он человек действия, особенно если это действие связано с легким оттенком понтов.
— Давай я, — Малинин становится напротив, подтягивает к себе ведерко и бокалы. — Ты сегодня как будто на взводе, нет? Это на тебя так парфюмерия действует, Ю, или есть что-то, чего я не знаю?
Малинин — лучший друг моего мужа, точнее — они с ним почти как братья. По совместительству — и мой друг тоже. В нашу семью он, разумеется, вхож максимально плотно, практически с первых месяцев нашего с Андреем знакомства. Ничего удивительного, что Дан с точностью сканера считывает оттенки моего настроения.