Эдрик осторожно подошёл и развернул бумагу. На листе было выведено всего четыре слова:

«Я знал, что вы придёте не один.»

В погружённом в полумрак кабинете повисла звонкая тишина. Каэль медленно и уважительно улыбнулся:

— А знаете… Я начинаю искренне уважать этого человека.

И ровно в этот самый момент прямо за тяжелым книжным шкафом в глубине комнаты что-то громко, со скрежетом щёлкнуло.

Щелчок повторился, и прямо за массивным книжным шкафом медленно, со скрипом отъехала в сторону деревянная панель.

— Вот видите, я же говорил! — с искренним удовлетворением произнёс Каэль. — У каждого уважающего и ценящего себя академического профессора обязан быть тайный ход в кабинете.

Эдрик недоверчиво покосился на парящего генерала:

— И откуда у тебя такие познания в архитектуре?

— Никогда не знаешь наверняка, в какой именно момент тебе может срочно пригодиться тайный проход.

— Знаешь, это вообще ни разу не исчерпывающий ответ.

— Извини, мальчик, другого у меня для тебя нет.

Из образовавшегося проёма неторопливо вышел профессор Вайс. Он с абсолютным спокойствием поправил помятую мантию и пригладил бородку:

— Добрый вечер, господа.

Эдрик молча поднял со стола найденную записку:

— Значит, вы с самого начала прекрасно знали, что мы придём вместе?

— Ну разумеется, Морвейн.

— В таком случае зачем было отдельно писать в письме: «приходите один»?

— Хотел наглядно проверить, умеете ли вы в принципе читать.

— И к какому выводу пришли?

— Читать вы, бесспорно, умеете.

— Но?..

— Но выполнять четкие и прямые инструкции категорически не способны.

Каэль над ухом студента тихо и искренне рассмеялся:

— А знаете, я действительно начинаю понимать, почему мне так нравится этот человек.

— Мне казалось, ровно минуту назад всё было с точностью до наоборот, — напомнил Эдрик.

— Люди меняются, Морвейн.

— За одну-то минуту⁈

— Иногда даже гораздо быстрее.

Вайс вежливым жестом пригласил всех присесть к столу. На этот раз на нем не лежало ни старых карт, ни развернутых свитков — только четыре исходящие паром чашки с горячим свежезаваренным чаем. Эдрик отнесся к угощению с откровенным подозрением:

— Напиток абсолютно не отравлен, — ровным тоном опередил его профессор.

— Я, вообще-то, ничего такого вслух и не спрашивал!

— Зато подумали именно об этом.

Парень смущённо и неуклюже взял чашку за ручку:

— Ну… разве что совсем немного.

Лира без лишних опасений первой сделала небольшой глоток:

— Самый обычный, хороший травяной чай.

— К огромному моему сожалению, — сокрушенно вздохнул Каэль. — Я вот уже почти четыреста лет как лишён радости его попробовать.