Эдрик машинально и на полном серьезе подвинул свою чашку ближе к бесплотной фигуре генерала:

— На, держи, угощайся.

Каэль посмотрел на студента с выражением глубокого, искреннего сочувствия:

— Знаешь, Морвейн, это с твоей стороны ужасно трогательно.

— Спасибо…

— Но абсолютно бесполезно.

— За это тоже огромное спасибо.

Профессор Вайс некоторое время молча и внимательно наблюдал за их перепалкой, а затем неожиданно строго и весомо произнёс:

— Генерал.

Каэль мгновенно подобрался и поднял взгляд:

— Да?

— Вы ведь абсолютно ничего не помните о самых последних днях той войны, не так ли?

В погруженном в полумрак кабинете сразу стало тихо.

— Не помню, — честно признался призрак.

— Совсем ничего?

— Последнее, что четко зафиксировалось в моей памяти… — Каэль нахмурился, напрягая воспоминания. — Это военный лагерь. Стол с картой. Члены Совета о чем-то жарко спорят. А дальше… — Он с досадой поморщился. — Будто целую ключевую страницу с корнем вырвали из книги.

Вайс медленно и печально кивнул:

— Именно этого я больше всего и боялся.

Лира аккуратно поставила чашку обратно на стол:

— Профессор, вы знаете, кто именно сделал это с его памятью?

Мужчина долго молчал, а затем медленно покачал головой:

— Нет.

— Но у вас есть догадки?

— Я знаю главное: человеческую или магическую память невозможно искусственно стереть уже после наступления смерти.

Эдрик ошеломлённо поднял голову:

— Категорически нельзя?

— Категорически.

— Но тогда почему генерал совершенно ничего не помнит⁈

Вайс посмотрел прямо в глаза Каэлю:

— Потому что её вырвали у него…

— Пока он был ещё жив, — тихо и сокрушенно закончила за него Лира.

Профессор молча кивнул. В этот момент даже обычно невозмутимый Каэль выглядел растерянным и выбитым из колеи:

— Значит… — Генерал медленно произнёс каждое слово: — Я встретил свою смерть уже будучи лишённым части воспоминаний.

— Именно так.

Эдрик устало потер переносицу, пытаясь собрать мозаику воедино:

— Погодите-ка… Если кто-то заблаговременно стёр память самому главному свидетелю событий… — Парень медленно оглядел всех присутствующих. — Значит, этот человек точно и заранее знал, что генерал в скором времени неизбежно погибнет.

Никто ему не ответил. Напряжённая тишина стала самым красноречивым подтверждением.

Вайс поднялся из-за стола, подошёл к высокому шкафу и на этот раз без всяких тайных механизмов достал с верхней полки старый, потёртый сверток плотной ткани. Он осторожно положил его на полированное дерево перед гостями. Лира неторопливо развернула полотно. Внутри оказался старинный, пожелтевший от времени чертёж. Не портрет и не карта местности, а сложный академический план: большой геометрический круг, сотни переплетающихся между собой тонких рун, а в самом центре — всего два выведенных слова:«Печать памяти» .