— Иногда я искренне забываю, что ты когда-то был великим и прославленным полководцем.
— И почему же, позволь узнать?
— Да потому что мыслишь ты сейчас ровно как профессиональный рецидивист и преступник!
Каэль абсолютно невозмутимо и гордо пожал плечами:
— Настоящий, действительно талантливый генерал просто обязан уметь одинаково хорошо делать и то, и другое.
Глава 14 Самая запрещенная книга в Академии
— Нет, — отрезал профессор.
Эдрик озадаченно моргнул:
— Что — нет?
Вайс с абсолютно невозмутимым видом повторил:
— Категорическое нет, Морвейн.
— Но вы же даже не дослушали наш план до конца!
— И не собираюсь, поверите ли.
Каэль скрестил руки на груди и завис напротив историка:
— Это ещё почему, позвольте узнать?
— Да потому, генерал, что последние пять минут вы с энтузиазмом пытались убедить меня, будто наглая кража собственного заблокированного воспоминания — это «технически вовсе не кража».
— Так оно и есть на самом деле!
— Нет.
— Почему это⁈
— Потому что прямо сейчас данное воспоминание всё ещё кому-то официально принадлежит.
Каэль на секунду призадумался, перерабатывая информацию:
— Хм… А ведь это весьма весомый юридический аргумент. — Он развернулся к студенту: — Запиши, Морвейн.
— Я ничего не записываю, — вздохнул парень.
— Ужасно жаль. Чрезвычайно глубокая была мысль.
Лира устало потерла переносицу, прерывая их перепалку:
— Господа, может быть, мы всё-таки прекратим бессмысленные споры?
Профессор Вайс понимающе кивнул инквизитору:
— Есть способ значительно безопаснее.
Все одновременно уставились на него:
— Правда?
— Вполне возможно.
— Знаете, вот это ваше «возможно» уже звучит гораздо хуже, — пробормотал Эдрик.
Вайс подошёл к забитому шкафу и на этот раз достал совсем небольшую, потемневшую от времени книжицу. Точнее… то, что когда-то очень давно было полноценной книгой: её кожаная обложка глубоко потрескалась от сырости, а вытесненные золотые буквы почти полностью стёрлись.
— Это специальный каталог, — пояснил профессор, аккуратно сдувая пыль с корешка.
— Каталог чего?
— Абсолютно всех магических фолиантов и рукописей Академии.
Эдрик искренне не понял:
— А разве нельзя было просто пойти и спросить у библиотекаря?
Вайс посмотреть на парня с таким безграничным сочувствием, словно тот только что на полном серьёзе признался, будто никогда в жизни не видел солнечного света:
— Наивный вы молодой человек…
— Что опять не так?
— Ни один нормальный библиотекарь в здравом уме никогда не покажет вам действительно опасные, закрытые книги.
— Это ещё почему⁈
— Да потому, Морвейн, что опытные библиотекари в этой Академии куда как страшнее любых строгих инквизиторов.