— И поэтому они убили тебя? — тихо спросил Эдрик.
Каэль медленно кивнул:
— Они стёрли мне память, чтобы я не мог свидетельствовать. Но они не знали, что я успел спрятать копию здесь.
Эдрик перевёл взгляд на Арона:
— Поэтому ты хранил её всё это время?
— Да, — ответил Хранитель. — И ждал.
— Чего?
— Того дня, когда Каэль вернётся.
Профессор Вайс подошёл к папке и осторожно провёл пальцами по переплёту:
— Если это станет известно… Совет падёт.
— Именно поэтому они так отчаянно пытались не допустить вскрытия Архива, — добавила Лира.
Каэль посмотрел на Эдрика:
— Теперь ты понимаешь, мальчик?
— Понимаю, — кивнул Эдрик. — Ты не был чудовищем. Ты был героем.
Генерал улыбнулся:
— Просто генералом, который не умел сдаваться.
Они вышли из Архива под утреннее солнце. Дождь закончился, и Академия купалась в золотистом свете, словно сама природа праздновала их победу. Исчез и ослепительный столб — печать Совета исчезла, растворилась, оставив после себя только лёгкое тепло.
Эдрик глубоко вдохнул свежий воздух и посмотрел на Каэля. Генерал больше не был прозрачным — он стал почти таким же реальным, как любой из них.
— Ты… ты становишься настоящим? — удивлённо спросил парень.
— Не совсем, — ответил Каэль, рассматривая свои почти осязаемые руки. — Но я больше не исчезну. Память вернула мне силу.
— Значит, — улыбнулся Эдрик, — ты теперь навсегда со мной?
Каэль изобразил глубокое страдание:
— Боги… Это звучит как вечное проклятие.
— Это и есть проклятие! — засмеялся Эдрик. — Но знаешь что?
— Что?
— Я уже привык.
Эпилог Два года спустя
Эдрик стоял в центре главного зала Академии и нервно одёргивал мантию. Сегодня был его выпускной, и впервые за всю историю Академии студент получал диплом в присутствии самого генерала Каэля Ардена, вернувшегося из небытия — пусть и в не совсем привычном для живых виде.
Кстати о мантии… Какая-то она, подозрительно просвечивающая. Эдрик со вздохом обернулся к своему неизменному спутнику:
— Ты опять забыл, что для человеческих глаз ты не полностью материален?
Каэль невозмутимо осмотрел свои полупрозрачные руки:
— Я, между прочим, существую гораздо дольше, чем существует мода на скучные академические мантии. Так что не смей критиковать мой выбор.
— Ты выглядишь так, будто пришёл в одном нижнем белье! — простонал Эдрик.
— Прекрасное сравнение. Чрезвычайно живописное. Я запомню его на следующие четыреста лет.
На трибуну поднялся ректор Арманд Вельтер. За прошедшие два года он заметно помолодел: заботы о тайнах, наконец, перестали тяжким грузом лежать на его плечах. Он улыбнулся, обводя взглядом зал, и начал: