Каэль замер на мгновение, вглядываясь в сияние, и его лицо исказила гримаса узнавания:

— Нет… Это же…

— Что? — Эдрик схватил его за призрачный рукав. — Каэль, что это⁈

— Печать Совета, — выдохнул генерал. — Та самая, которой они планировали уничтожить архив.

Лира уже мчалась вперёд, на ходу выхватывая из ножен клинок:

— Мы должны остановить их!

— Бесполезно! — крикнул Арон, догоняя её. — Если печать активирована, её невозможно разрушить извне!

— Тогда что нам делать⁈

Хранитель резко остановился. Под холодными струями дождя он выглядел как призрак — такой же древний и такой же смертельно серьёзный:

— Единственный способ остановить это… — Он перевёл взгляд на Каэля. — Открыть Архив по-настоящему.

— Но как⁈ — выкрикнул Эдрик. — Ты сам сказал, что нужен Свидетель и добровольный выбор!

— Именно, — Арон посмотрел прямо в глаза генералу. — И этот выбор должен сделать именно ты, Каэль. Прямо сейчас.

Каэль молчал. Дождь лил по его полупрозрачному силуэту, не оставляя следов, и Эдрик впервые увидел на лице генерала не колебание, а страх. Настоящий, глубокий страх.

— Если я открою Архив, — тихо произнёс Каэль, — я вспомню всё.

— Да.

— Включая то, что случилось с моим братом.

— Да.

Каэль поднял взгляд к небу, и голос его дрогнул:

— Я не знаю, готов ли я к этому.

Эдрик шагнул вперёд. Он не знал, что сказать, не знал, как утешить существо, которое прожило четыреста лет в неведении, и поэтому просто положил руку на плечо генерала:

— Я буду рядом.

Каэль удивлённо посмотрел на него:

— Что?

— Я сказал, что буду рядом, — повторил Эдрик. — Ты не один. И каким бы ни оказалось прошлое… Ты справишься.

Несколько долгих секунд генерал молчал. А затем неожиданно улыбнулся — той самой дерзкой, авантюрной улыбкой:

— А ты, оказывается, умеешь говорить правильные слова, Морвейн.

— Иногда, — пожал плечами Эдрик. — Очень редко.

— Что ж… — Каэль выпрямился и перевёл взгляд на сияющий столб света. — Тогда пора заканчивать эту историю.

Он шагнул вперёд. В тот же миг его призрачный силуэт начал светиться — ярче, чем когда-либо прежде, ярче, чем сам белый столб печати.

— Каэль! — выкрикнула Лира.

Генерал обернулся и посмотрел на них — на Эдрика, на Лиру, на профессора Вайса, на Арона:

— Если я не вернусь…

— Ты вернёшься, — твёрдо перебил его Эдрик.

Каэль усмехнулся:

— А ты всё-таки безнадёжный оптимист, Морвейн.

— Это ты меня таким сделал!

И с этими словами генерал шагнул прямо в центр ослепительного сияния. Свет поглотил его целиком, а затем… наступила абсолютная тишина.

Эдрик замер, не смея дышать. Прошла секунда, другая, третья…