Служебный гардероб требовал аккуратности. Темно-синий шерстяной китель с васильковыми петлицами и двумя маленькими звездочками старшего лейтенанта на погонах сидел на плечах ладно, будто шили его по мерке в хорошем ателье. Опер застегнул все форменные пуговицы со штампованными звездами, одернул полы, затянул на поясе широкий кожаный ремень с двузубой латунной пряжкой и сунул в карман галифе пару вчерашних чугунных кастетов — расставаться с таким весомым аргументом после ночных событий не хотелось совершенно. Завершила сборы фуражка: Алексей аккуратно натянул ее на голову, чуть сдвинув козырек в сторону левого уха, чтобы темный бархатный околыш полностью прикрывал свежую рану.
Выйдя из подъезда, старлей окунулся в бодрящую утреннюю суету осенней Москвы. До Петровки путь лежал неблизкий, но идти пешком доставляло особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Город жил на полную мощь. Мимо с грохотом катили полуторки и тяжелые трехосные студебекеры, уцелевшие со времен войны, на перекрестках звенели трамваи, а по тротуарам плотной рекой текли люди в ватниках, пальто и форменных шинелях, спешащие на заводы и в наркоматы. В воздухе стояла неповторимая смесь запахов утренней столицы: дым паровозных топок с недалеких вокзалов, аромат свежеиспеченного ржаного хлеба из полуподвальных булочных и легкий морозный туман, стелющийся над мостовыми.
Вскоре впереди показалась знаменитая Петровка, тридцать восемь.
Алексей невольно сбавил шаг, разглядывая монументальное здание Московского уголовного розыска. Бывший особняк князей Щербатовых, перестроенный и расширенный в строгом классическом стиле, производил внушительное, даже подавляющее впечатление. Массивные колонны у центрального входа, строгая геометрия оконных проемов и густая охра темных стен дышали тяжелым, непререкаемым авторитетом. Здесь решались судьбы столичного криминала, сюда стекались донесения со всех вокзалов, барахолок и притонов, и отсюда же по тревоге вылетали оперативные группы, чьи выстрелы эхом отдавались в глухих переулках Марьиной Рощи. Перед подъездом дежурили два рослых автоматчика в караульных тулупах, а у тротуара урчал мотором представительский черный «ЗИС-110» с занавешенными задними стеклами.
Старлей уже занес ногу на широкую гранитную ступеньку крыльца, когда чья-то жилистая рука с железной хваткой внезапно уцепилась за его локоть и с силой потянула в сторону, за массивный каменный выступ парапета.
— Стоять, Платонов, не мельтеши перед начальственными очами, — прошипел знакомый прокуренный голос прямо над ухом.