Мой телефон пищит, сообщая, что у меня осталось пять минут.
Когда я врываюсь на террасу, она уже там, качая на пальце наручные часы и улыбаясь кошачьей улыбкой. Мое сердце бьется в два раза сильнее, когда я смотрю на нее.
Ее глаза мелькают в сторону двери, и она наклоняет голову. — Пойдем. В сад.
— Откуда ты знаешь, как здесь пройти?
Я не знаю, почему я удивлен. У нее, похоже, много загадочных навыков, таких как подозрительно ловкие пальцы и умение зарабатывать деньги. Она не похожа на людей в том бальном зале. Она кажется чем-то большим. Находясь рядом с ней, я тоже чувствую себя чем-то большим.
Больше, чем просто наследником. Больше, чем человеком, который склонен говорить не то, что нужно, и путаться в словах.
— Google Maps, — небрежно ответила она. — Я проверила, прежде чем мы приехали. Нам просто нужно найти место...
Мы поворачиваем за угол, и перед нами появляется бассейн. Он спроектирован так, чтобы выглядеть как часть ландшафта, но внутри тростника, окружающего его, есть маленькие огоньки, а ступеньки спускаются в полумрак. Он выглядит загадочно и волшебно, тепло поднимается с поверхности вихрями. Мы обходим его с другой стороны, в темноте, по негласному соглашению.
Союзники, впервые в жизни. Это чувство лучше, чем должно быть.
— Давай посмотрим, — требует она, положив руки на бедра. Она такая чертовски красивая, когда требует и берет. Мне бы очень хотелось знать, будет ли она такой же в постели, прямой, честной, откровенной и говорящей мне точно, как ей нравится. Я мог бы заставить ее кончить у этой стены. Она не хочет этого признавать, но я чертовски хорошо знаю, что это было бы так чертовски...
— Эйден, — шипит она.
— Ты первая.
Мне нужна минута. На самом деле, больше минуты, чтобы взять себя в руки и перестать думать о ее губах.
Когда я смотрю на нее, я чувствую, что умираю от голода.
Я смотрю, как она достает вещи из сумки.
Она хочет меня? Думаю, да, но она не выглядит так, как я.
Это не имеет никакого значения, идиот. Мы договорились не трогать друг друга, и это чертовски хорошая идея, потому что последнее, что нам нужно, — это грязные дела. Но мне жаль, что я никогда не смогу довести ее до оргазма.
Чертовски жаль, ведь это все, чего я хочу, и все, о чем я думал последние три недели. Наверное, запретный плод всегда слаще. Вот и все. Если бы я однажды обладал ею, я бы, наверное, избавился от этого безумия.
— Ладно» — вздыхает она.— Я была ограничена размером сумки, так что не обижайся на меня. Наручные часы.
Она поднимает их.
Я смотрю на нее с недоумением. — Зачем?