Она поглаживает мою руку. — У меня нет для тебя мудрого совета. Прости. У меня было три отношения, и я не помню, когда в последний раз была влюблена.
Это слово пронзает меня.
— Это не влюбленность, — быстро говорю я.
— Не она? — она поднимает брови.
— Определенно нет. Это как предвлюбленность. — Влюбленность кажется неизбежной, как смертельная спираль или прыжок с обрыва. — Я не могу в него влюбиться.
Я прижимаю руку к столу. — Если я дам Эйдену столько власти, это уничтожит меня, когда все закончится.
Она морщится. — Тогда это точно не влюбленность. Просто... мимолетная прихоть.
— Верно.— Я делаю еще глоток вина. — Он понравился бы любому. Я имею в виду…
Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.
— Я знаю, — говорит она. — Эйден никогда не нравился мне, но я понимаю, что ты имеешь в виду.
Она смотрит на меня задумчиво.
— Если это не влюбленность, тебе не нужно с этим бороться. Просто наслаждайся. В любом случае, это поможет тебе сыграть брак. И кто знает, может, после того, как ты проведешь с ним достаточно времени, это пройдет само собой.
Я киваю, чувствуя облегчение. Наслаждайся, и это пройдет само собой.
Должно пройти.
34
Эйден
Эйден
Я только что звонил главному дистиллятору.
Ничего.
Уайт
Черт.
Сиенна
Это все?
Тристан
Другого выхода нет, пока не найдем покупателя.
Рецепт может быть утерян навсегда.
Уайт
Передавать рецепт устно — это полный бред.
Сиенна
Но это все, что у нас есть.
Тристан
Эйден, ты в порядке?
Сиенна
Эйден?
Мой кулак с силой ударяет по мешку. Он качается на потолке, цепь скрипит. Следующим ударом будет моя нога, круговой удар, которым гордилась бы Кэти.
Мы потеряли его. Он исчез.
Наследие отца. Исчезло.
И да, передавать рецепт устно — это чертовски глупо. Уит прав. Так же, как Сиенна была права, когда сказала мне, что есть и другие виски, которые мы можем сделать. Конечно, есть. Конечно, я мог бы заняться чем-то другим в своей жизни. Может быть, я слишком сосредоточен на чем-то, что не имеет значения в общем плане.
Но это.
Еще один удар, мешок протестует.
Это.
У него едкий вкус неудачи.
Мой следующий удар почти доносит меня до мешка, его сила проходит по моей руке жестокими ударными волнами, мои руки доходят до мешка, затем до лба. Кровь шумит в ушах так громко, что я едва слышу звук удивления за спиной.
Она.
Я поворачиваюсь, скрещивая руки. — Ты должна уйти.
В глазах Эмори мелькает раздражение. Я позволяю своему взгляду скользнуть по ее телу, задерживаясь на всех моих любимых частях. Это грубо, но мне все равно. Не сегодня. Животное желание бурлит под моей кожей, но, как и в течение последних тринадцати месяцев, я крепко держу его на поводке.