Я переворачиваю ее на спину, мое сердце наполнено до предела.
— Ничто не сделает меня счастливее, чем построить что-то вместе с тобой, — говорю я ей честно. Наши взгляды переплетаются.
— Я не хочу заниматься этим полный рабочий день, — предупреждает она. — Я хочу получить сертификат учителя, я думаю. Или, может быть, организовать более содержательную программу после школы. Но в остальное время я бы очень хотела работать с тобой.
Я крепко целую ее в губы, чувствуя ее улыбку под моими губами.
— Наши предки наверняка и не думали, что доживут до такого дня, — шепчет она.
Я вспоминаю виски в саду, виски, разлитый в бутылки для события, которое олицетворяет неизменную надежду на будущее.
— Думаю, они бы знали, что именно так и должно было случиться.
Она проводит пальцем по моим губам, ее глаза блестят. — И как же?
— С любовью.
Она задерживает дыхание. — Я никогда не устану слышать, как ты это говоришь.
— Я никогда не устану это говорить. — Я целую её шею. — Я люблю...
Ещё один поцелуй на изгибе её челюсти. — Я люблю...
— Эйден, — жалуется она, поворачиваясь, чтобы поцеловать меня.
— Терпение, — говорю я ей, прежде чем прикоснуться к её губам и переплести свой язык с её. Я прерываю поцелуй, когда она задыхается. — Я люблю тебя.
68
ЭМОРИ
У него действительно растет борода. Чтобы она стала густой и пышной, нужно почти две недели, но на утро двенадцатого дня он смотрит на свою челюсть в маленьком зеркале в нашей каюте и оценивает свое отражение.
Я смотрю на него, свернувшись калачиком на боку, и счастье наполняет каждую клеточку моего тела.
Он мой.
Он мой.
— Что думаешь? — спрашивает он, не замечая, как я жадно смотрю на него из-под ресниц. — Оставить?
— Зависит от того, как ты выглядишь. Как человек-волк. Когда мы возвращаемся?
Его глаза сужаются в зеркале.
— Никогда, — рычит он.
— Эйден, — протестую я, тихо смеясь. — У нас есть обязанности.
Он проводит рукой по подбородку, затем по животу. Я завидую этой руке.
— Нет, жена, — говорит он строгим голосом. — У нас нет обязанностей.
Он поворачивается, и я задерживаю дыхание. Он полувозбужден, и его эрекция усиливается, когда я смотрю, как он идет к кровати.
— В конце концов, нам придется вернуться.
— Они причинили тебе боль.
Его челюсть напрягается.
— Я никогда не верну тебя. Никогда.
Его слова грубые.
Эмоции застряли в моем горле. — Ты не должен защищать меня вечно.
— Но я хочу.
Его глаза жгут меня, когда он приближается, и я смотрю на его живот, на изгиб его бедра, на сгиб его колена. Элегантный, сильный, такой красивый, что у меня мурашки по коже, когда я смотрю на него.