Ее глаза вспыхивают. — Я никогда не буду умолять тебя.
— Ты была бы так чертовски влажна для меня, — говорю я ей, и мой голос звучит грубо.
— Я бы так быстро тебя довел. Ты бы кричала от удовольствия, злая королева.
— Я буквально никогда не кричала с мужчиной
. Она бросает на меня презрительный взгляд, но я не упускаю из виду, как ее взгляд задерживается на моих руках.
— Ну, это просто печально, — бормочу я, наклоняясь к ней, наши дыхания смешиваются, ее губы так близки, что я мог бы сократить расстояние за полсекунды. — Я почувствовал, как ты была мокрая раньше. Такая хорошая девочка.
Мой голос низкий и напевный.
— Не твоя хорошая девочка, — резко отвечает она, отстраняясь. — И ты был так же возбужден.
Ее взгляд скользит к моим брюкам, где моя эрекция выделяется под тонкой шерстью.
Я поднимаю одну бровь, игнорируя очевидные факты.
— Правда? Как ты вообще успела это заметить, между тем как выдыхала мое имя?
Она хмурится.
— Я бы никогда не выдыхала твое имя. А ты был тверд, как камень.
Я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу. Думаю, я только что открыл для себя новую религию — мучить свою жену.
— Ты, наверное, ошибаешься. Я бы никогда не возбудился из-за тебя.
Она издает небольшое рычание.
— Хорошо, что ты такой засранец. Я излечилась от желания когда-либо прикасаться к тебе.
Я смеюсь и встаю, не упуская из виду, как ее глаза сужаются, а взгляд фиксирует каждое движение моего живота. Мне нужно уйти от нее, пока я не толкну ее на ковер и не покажу, насколько я к ней привязан.
— Удачи тебе, — говорю я.
Я выхожу из комнаты, чувствуя себя легче, чем за последний год. Мы сделаем так, чтобы эти отношения сработали. Все, что нам нужно, — это узнать друг друга и никогда не допускать физической близости.
С женщиной, о которой я половину времени фантазирую. С той, которую я никогда не позволяю себе хотеть.
Нет проблем.
24
Эйден
— Это не работает.
Я сажусь на корточки и вытираю лоб рукавом рубашки. Сегодня пятница, шесть дней спустя после того, как я помирился с женой, и на улице жаркий июньский день.
Я смотрю на Королевскую Гавань, огромный старинный дистиллятор. Он как будто смеется надо мной. В нем есть течь, и мы не можем ее заделать, а пары спирта и жара — ужасная комбинация.
— Все будет хорошо, — говорит Тристан, слегка задыхаясь, перемещая поддоны с одной стороны дистилляционной комнаты на другую. — Нужно только немного ее подбодрить.
— Я не силен в этом, — бормочу я под нос.
— Я знаю, — говорит он, улыбаясь. — Мне нравится смотреть, как ты мучаешься.
Я бросаю ему в голову яблочную косточку из нашего обеда, но он уворачивается и смеется, а потом падает на пол.