— Если я с кем-то дерусь, то только потому, что наши отношения должны выглядеть реальными. Ни по какой другой причине.
Он делает паузу, затем снова поворачивает плечо. Его мышцы живота восхитительно сокращаются под кожей, которая, я знаю, теплая и гладкая.
Я отвожу взгляд.
Почему мое тело не может догнать мой мозг и перестать его желать?
— Ты здесь спишь? — спрашивает он.
— Нет. Я скоро поднимусь.
Странно говорить ему это, как будто мы живем вместе. Он жестко кивает.
— Ну, тогда спокойной ночи.
Я прочищаю горло. — Да, спокойной ночи.
Когда он уходит, я прижимаю ладони к глазам. Это ошибка. За моими веками — Эйден. Эйден, ухмыляющийся мне, защищающий меня, дразнящий Харрисона, обнимающий меня.
Прижмись лицом к моей шее.
Не дай им увидеть твои слезы.
Он утешал меня. Он поддерживал меня с моими братьями. Он избил моего бывшего.
Но он также играл со мной. Ему стыдно, что он хотел меня.
И это делает его таким же, как Харрисон.
18
Эйден
Как и почти каждый вечер, Тристан и Сиенна не могут решить, что заказать на ужин. Они растянулись на белых диванах Тристана и листают меню на своих телефонах. Алексис присылает его каждое воскресенье утром с блюдами на всю неделю.
— Переманить ее было лучшим решением, которое ты когда-либо принимал, Трис, — говорю я ему, просматривая варианты десертов на сегодняшний вечер — кростата с ревенем и клубникой, шоколадные брауни для Тристана, нашего местного шоколадного наркомана, и что-то под названием «оперный торт », которое я никогда раньше не пробовала.
— Все это зря, потому что он хочет салат «Цезарь» с курицей и спагетти.
Сиенна бросает на нашего среднего брата взгляд, который мог бы содрать краску со стены.
Он игнорирует ее и хмурится, глядя в свой телефон.
— Завтра утром у меня длинный забег. Мне нужно набрать углеводов.
Сиенна бросает ему в голову салфетку, которую он ловит в воздухе, не глядя.
— Тебе не нужно набирать углеводы. Ты не спортсмен, Тристан. Ты руководишь компанией по производству бурбона. Мне нужна утешительная еда. Макароны с сыром. Стейк. Может быть, попперы с халапеньо. Ты знаешь, что мне пришлось вскрывать на этой неделе?
— Только не перед ужином, пожалуйста, — стонет он.
Сиенна закатывает глаза. — В любом случае, мы должны позволить Эмори выбрать. Она же почетная гостья.
Я поднимаю голову, отвлеченная просмотром французских кондитерских изделий в Интернете.
— Почетная гостья чего?
— Это семейный ужин, — говорит Сиенна. — Она же член семьи.
Она не член семьи, она — проблема. Беда с дымным, чувственным голосом, который может заставить мужчину дрочить два раза в день, чтобы хоть как-то работать.