Нет.
— Продолжай перевязывать, женщина.
Я прижимаю пальцы к коже Эйдена в знак предупреждения. Там, где нет порезов, он теплый и твердый. Я избегала даже мимолетного контакта, но теперь кладу ладонь на середину его спины. Он вздрагивает и выдыхает.
— Что случилось сегодня вечером?
— Ничего.
Его сердце бьется как сумасшедшее. Я чувствую его под ладонью, сквозь ребра и мышцы, о которых я стараюсь не думать.
— Эйден. Что-то случилось с Харрисоном?
— Определи, что значит «что-то».
— Посмотри на меня.
Он жестко поворачивается. Его лицо гордое, но в лунном свете его невозможно прочитать. Я поднимаю руку к его лицу, и он резко откидывает голову назад.
— Можно посмотреть?
Он осторожно кивает.
Его глаза — глубокие озера в темноте. Его ресницы гуще, чем я думала. Я годами считала, что совершенство Эйдена — это мираж, созданный с помощью ловкой рекламы и тщательно сшитых костюмов. Но здесь, без рубашки, молчаливый и истекающий кровью, он заставляет меня затаить дыхание.
Я хочу вернуть его.
Я ненавижу его за то, что он так на меня влияет.
Но я не могу избавиться от ощущения, что он сделал что-то ужасное сегодня ночью. Ужасное и прекрасное.
Я протираю ему волосы салфеткой.
— Говорят, раны на голове сильно кровоточат. Я всегда думала, что это просто фраза. Но я не могу поверить, как сильно… — Я глотаю. — Похоже, тот, кто тебя ударил, попал точно в цель.
— Я в последний момент отвернулся.
Его губы так близко к моему запястью, что каждое слово — это дуновение воздуха на мою кожу.
Я убираю кровь, а он стоит, напряженно выпрямившись.
— А теперь ты скажешь, что я должна была увидеть другого парня.
Я разворачиваю бинт.
Он не улыбается. — Какого другого парня?
Раздражающий человек.
— Харрисон.
Я пропускаю пальцы по его волосам, чтобы удержать его голову. Его волосы скользят под моей ладонью, как густой шелк. Он тяжело вздыхает.
— Почему я должен был с ним драться?
— Я задаю себе тот же вопрос.
Я аккуратно прижимаю повязку к его коже, прежде чем отпустить его голову.
— Мы не любим друг друга, помнишь?
Он встает, издавая при этом болезненный звук.
Я смотрю на него, высокого и величественного в темноте. Не знаю почему, но Эйден взял на себя ответственность избить парня после того, как тот сказал мне что-то неприятное.
— Почему же ты тогда сражаешься за меня?
Никто раньше этого не делал.
Его лицо сурово, когда я поднимаюсь, чтобы встать. Мы находимся в нескольких сантиметрах друг от друга, и я не могу отвести от него взгляд. На мгновение я вижу то, что, должно быть, видит Кэти — присутствие, которое вызывает лояльность, лицо, которое никто не может забыть, но, прежде всего, что-то трагическое в его глазах, что заставляет меня хотеть прикоснуться к нему и посмотреть, нужна ли ему эта ласка так же сильно, как я думаю.