— Если бы я хотел, чтобы меня доставали, я бы женился, — говорит он. — О, постой.
Я смеюсь против своей воли.
— Я занималась поиском геодезиста. Нам нужно провести изыскания, прежде чем делить землю. Прежде чем обращаться к архитекторам. И нам нужны разрешения.
Он делает паузу, опираясь руками на стол. Я вижу только неглубокие движения его груди в силуэте.
— Что ты делаешь?
Я сдерживаю зевок.
Он ворчит под нос: — Это моя библиотека, жена. Оставь меня в покое.
— Я хочу снова заснуть.
— Тогда иди наверх.
Я показываю ему язык в темноте.
Он выпрямляется, что-то сжимая в руке, прежде чем сделать тяжелый шаг к дивану, а затем еще один.
— Мне нужно, чтобы ты помассировала мне спину.
Он опускается на диван.
Я замираю. Его дыхание звучит тяжело в тишине.
— Что?
Он поднимает голову, и лунный свет наконец освещает его лицо. Я не могу сдержать вздоха. Кровь стекает по его лбу, затем по бровям и оставляет темные полосы на висках.
В темноте он похож на воина-царя или демона. Его глаза блестят холодным огнем.
— Что, черт возьми, с тобой случилось?
— Сегодня я принял очень плохое решение, — его голос звучит резко. — Решение, которое может аукнуться нам.
Он дергает подол рубашки, шипя, когда осторожно снимает ее через голову.
— Ты можешь перевязать мне спину или нет?
Он сует мне в руки аптечку.
— Конечно, — говорю я. Я ищу в аптечке антисептическую салфетку.
— Для чего же нужна жена, как не для того, чтобы перевязывать мужу раны, когда он возвращается домой из бара?
— Ты не смешная.
Он поворачивается, тихо ворча, обнажая свою мускулистую спину в лунном свете. Я задерживаю дыхание, увидев кровавые царапины. Они покрывают его кожу, расходясь от одного округлого плеча до затененных впадин на талии.
Я прижимаю салфетку к самому большому порезу, и он резко вдыхает.
— Я очень смешная, — напоминаю я ему.
— Ты — проклятие моей жизни.
— Это моя фраза, — говорю я мягко. — Так же, как драки в барах — это дело моей семьи. Не твоё. Если только ты не собираешься сказать мне, что на тебя напал розовый куст.
Он смеется, а потом напрягается.
— Думаю, я повредил плечо.
Он пробует вдохнуть и издает звук боли.
— Не могу тебе помочь, приятель.
— Ты бы не помогла, даже если бы могла.
Он ворчит, когда я наношу на порез еще антисептика. — Не отрицай, что тебе это нравится.
Я улыбаюсь в темноте. Мне вспоминаются слова Эйдена, сказанные им ранее.
Мне нужно кое-что уладить.
Харрисон. Харрисон был там, когда мы уходили.
Черт возьми.
Эйден выглядел в баре как убийца.
Он что…?
Нет.
Я отказываюсь верить, что Эйден мог бы… что?
Отомстить за мою честь?