Он молчит, и когда я снова смотрю на него, его лицо нечитаемо в лунном свете.
— Я хотел, — внезапно говорит он. — Вместо этого я заперся в том доме.
В груди у меня появляется тяжелая боль, как будто часть меня пытается отколоться и утешить его.
— Когда умер твой отец, — говорю я.
Он кивает.
— Эйден, прости.
Он качает головой.
— Не нужно об этом говорить.
Его голос звучит жестко. Я практически вижу, как он замыкается в себе.
— Если тебе станет легче...
— Не станет. — Он достает телефон. — Кэти отвезет тебя домой. Ты слишком пьяна, чтобы сесть за руль.
Я обнимаю себя за плечи, стараясь не обижаться на его отстраненность. Это же Эйден, напоминаю я себе. Он может вести себя мило, когда мы в баре, но на самом деле мы не друзья.
Мы даже не нравимся друг другу.
— Ты не пойдешь? — спрашиваю я.
Он качает головой, не отрывая глаз от телефона. — Мне нужно кое-что сделать.
Он молча сидит со мной, пока не приезжает Кэти на черном внедорожнике, а потом поворачивается и уходит обратно в бар. Я слишком устала, чтобы спрашивать, почему он не идет с нами, но это первое, что говорит Кэти, когда я сажусь в машину.
Ну, второе, после того как она говорит мне сесть на заднее сиденье, а не на переднее.
— Не знаю, почему он не идет, — говорю я, глядя, как Эйден исчезает в баре, сжав плечи и опустив голову. — Это была странная ночь.
Она соглашается. — Бары — не его стиль.
— Ты опять это делаешь, — говорю я ей.
— Что?
Она смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— Оправдываешь его.
Она тихо смеется. — Я люблю его.
Меня пробирает холод, пока она не фыркает еще громче.
— О боже, не в этом смысле. Я просто имела в виду, что люблю их всех. Я уже давно часть их семьи. Он хороший человек. На самом деле, лучший.
Часть их семьи, и все же нет.
— Ты не чувствуешь себя чужой?
Она вздрогнула, на мгновение напрягши плечи, прежде чем свернуть на дорогу, ведущую к поместью.
— Иногда, — признала она. — Но они — самая любящая группа братьев и сестер, которую только можно пожелать. Или не пожелать.
Она улыбнулась мне.
— Тристан может быть чертовски раздражающим, а Сиенна — возмутительной, а Уит... ну, он такой Уит. Но им пришлось держаться вместе. И все же они остаются теплыми и веселыми и находят место для посторонних. Ты, наверное, заметила, как Сиенна отчаянно надеется, что ты станешь ее невесткой, и как Тристан уже приглашает тебя в свои замыслы.
Она качает головой, когда мы подъезжаем к воротам Королевской Гавани.
— Так что да, я чувствую себя чужой, но это того стоит, чтобы быть частью их маленькой группы.
— А Эйден?
Я замечаю, что она не упомянула, что он любит посторонних.