Я смотрю на Эйдена и вижу его в новом свете.
— Ты можешь ему доверять, — тихо говорит она. — Он никогда не причинит кому-то боль намеренно. И он сохранит твои секреты. Он всю жизнь хранил мои.
29
ЭМОРИ
В четверг Эйден впервые открывает дверь между ванной и моей спальней.
Я смотрю на него с кровати. Я в пижаме — без лифчика, без нижнего белья, с растрепанными волосами, собранными в пучок. Принц на белом коне одет только в брюки. Сегодня он не брился, и его щетина на подбородке заставляет меня захотеть прижаться к нему лицом.
Я бы отдала все, чтобы он не выглядел так. Растрепанный и сонный, с тяжелыми грудными мышцами, блестевшими под струями душа.
Готова поспорить, я заставлю тебя умолять меня.
Сегодня мой мозг не помогает. Я бы никогда не стала его умолять. Так почему же мысль об этом вызывает в моем животе легкую боль от желания?
— Есть правила, золотой мальчик. Никаких разговоров до девяти утра. И никаких разговоров со мной без рубашки. Уходи.
Я прижимаю к себе чай, который я схватила сегодня утром, прежде чем убежать обратно в свою комнату.
Он прислоняется к дверному косяку, выглядя бездельным и безразличным.
— Я не получил памятку. Пусть твои люди позвонят моим людям.
Я хмуро смотрю на него. — Правила не записаны.
Он проводит языком по нижней губе, потому что на тридцать семь секунд я забыла, как приятно было, когда он прикасался к моей.
— Мой дом. — Он ухмыляется. — Мои правила.
Его взгляд задерживается на чашке чая, когда я подношу ее ко рту.
— Ты мне не нравишься.
Его ухмылка становится еще шире. Что-то в форме его рта, должно быть, позволяет ему легко ухмыляться.
— Я знаю, — размышляет он. — Слышал, что это тебя возбуждает.
Я рычу, а он смеется. Этот звук задевает что-то внутри меня. Я не могу не заметить, что его смех становится легче, звучит полнее и менее грубо, как будто его счастье раздувается из него.
— Нам нужно поговорить, — говорит он, и его улыбка исчезает.
— Хорошо, — осторожно говорю я.
Он тяжело садится на кровать. Я хочу язвительно заметить, что ему нужно приглашение, но напряжение в его плечах и изгиб позвоночника заставляют меня проглотить слова.
— У нас мероприятие в субботу вечером.
— Открытие летней вечеринки. В особняке Фэрфилд. Я помню.
Я совсем не жду этого, так как перемерила все свои платья и ни одно из них мне не подошло. Но я ему этого не говорю. Притворяться, пока не добьюсь своего — так я и живу.
Он кивает, сглотнув. — В субботу я могу быть другим.
— Например... милым со мной?
Он пронзительно смотрит на меня. — У меня социальная тревожность.
О. Я замираю, не зная, что сказать. Это беспрецедентный уровень доверия со стороны Эйдена.