Из бального зала доносится смех, и я ускоряю шаг. Этот коридор бесконечный и явно не предназначен для гостей. Мы вошли через сад, затем через двойные двери в формальную столовую, а потом повернули направо. Я дохожу до открытой двери и заглядываю внутрь. Это гостиная.
Может, мы повернули налево? Черт.
Голоса эхом раздаются от стен позади меня. Наверное, обслуживающий персонал. Но мое сердце все равно бьется быстрее, подталкивая меня к бегству.
В богато украшенной деревянной двери есть ключ. Я хватаю его и поворачиваю. Тяжелый позолоченный металлический ключ покрыт рубинами.
Что за черт?
Я кладу ключ в карман и открываю дверь. Мне нужно выбраться наружу, где меня не ограничивают стены. Если он поймает меня, он убьет. Или заперёт в своём подземелье.
У него есть подземелье?
Наверное, нет.
Он слишком почтенный, чтобы иметь подземелье. Если бы они не забрали у нас всё сто лет назад, мы бы сейчас были на вершине. Безжалостность всегда побеждает доброту.
— Маленькая воровка.
Его голос разносится по коридору, глубокий и роскошный благодаря какому-то архитектурному трюку, вызывая мурашки на моей коже.
Я делаю один быстрый шаг.
— Стой, где стоишь.
Черт.
2
ЭМОРИ
Мне надо бежать.
Совершенно напрасно. Я глубоко вонзаю свои ногти в собственную ладонь. Мы с Эйденом можем сделать это здесь так же хорошо, как и в саду.
Он приближается, каждое его движение грациозно и угрожающе.
Хантеры никогда не колеблются.
Хантеры никогда не плачут.
Хантеры никогда не терпят поражения.
Я поднимаю подбородок и жду, пока он подойдет ко мне.
Его мягкие губы сжаты.
Его карие глаза блестят, как драгоценные камни.
И первая мысль, которая приходит в мою предательскую голову. Черт, он стал еще сексуальнее.
Я хмурюсь, больше на себя, чем на него, а он в ответ бросает на меня гневный взгляд.
— Привет, маленькая воровка. — Его глубокий голос обволакивает меня, и вдруг воздух становится напряженным. Мое зрение проясняется, а мысли становятся острее.
Так, значит, все по-старому, говорит мой взгляд. Маленькая охотница.
Раньше я могла читать мысли Эйдена по его глазам. Мы были таинственно связаны, как для двух людей, которые хотели переехать друг друга на машинах. Но теперь все изменилось. Теперь я вижу только золотисто-зеленый взгляд, который всегда казался мне драгоценным камнем и был таким же теплым, как и он сам.
— Эйден.
Я улыбаюсь ему, этой ухмылкой, которая не доходит до глаз. В колледже он ненавидел эту улыбку. Его плечи напрягались, а глаза сужались — да. Он все еще ее ненавидит.
— Что ты здесь делаешь?
— Ищу туалет.
— В платье?