Спросите, откуда я знаю.
— Она — чертова угроза, — рычу я.
Сиенна хмурится на меня.
— Ее семья не разговаривает с ней из-за брака, — говорит она. — Кроме ее братьев и двоюродного брата. Раньше она ходила на воскресные ужины домой, но теперь ей это запрещено.
У меня в животе появляется неприятное чувство.
Эмори живет здесь уже неделю, и она никогда не жаловалась на это. Конечно, не жаловалась. Мы не друзья. На вопросы, которые я задаю ей в сообщениях, она отвечает в основном односложно, а в остальное время она мучает меня или возбуждает, иногда одновременно.
— Так ты пригласил ее?
Тристан улыбается и лениво падает на подушки.
— Если бы мне пришлось выбирать между тем, чтобы выиграть у тебя деньги и посмотреть, как страдает Эйден, трудно сказать, чтобы я выбрал.
Сиенна фыркает от смеха, и они хлопают друг друга по рукам.
— Сиенна. Она не потерявшийся щенок. Она взрослая женщина, которая может сама себя прокормить. Ей не нужно, чтобы ты ее жалел.
Моя сестра снова закатывает глаза, потому что ей двадцать пять, а ведет себя как четырнадцатилетняя.
— Я ее не жалею. Она мне нравится. Сегодня она надрала мне задницу в спортзале. Она быстро учится. И она веселая. Мне нужна была еще одна девушка здесь.
Наш спор прерывает стук в дверь. Сиенна вскакивает, чтобы открыть.
— Ты в глубокой заднице, — шепчет Тристан.
Я прижимаю ладонь к глазу. — Не сейчас, Тристан, пожалуйста.
Он смеется и нажимает на свой телефон, наверное, корректируя шансы на то, что Эмори и я убьем друг друга до конца года.
— Тристан.
Эмори появляется в арке, ведущей в гостиную. Ее глаза загораются, когда она видит меня. На ее полных розовых губах появляется улыбка.
— Золотой мальчик.
Сиенна хохочет. — Золотой мальчик. Мне нравится.
От подшучивания Эмори у меня сжимается грудь. Впервые это кажется внутренней шуткой из наших сообщений, а не оскорблением.
— Вино? — спрашивает Тристан, вскакивая и включая свое очарование.
— Я принесу, — быстро говорю я, и он странно на меня смотрит, наверное, потому что я только что жаловался на ее приход.
Эмори следует за мной на кухню, которая вся в белом и голубом, с картинами океана на одной из стен.
— Я думала, что ваши дома будут выглядеть одинаково. — Она заглядывает в холодильник, где Тристан аккуратно разложил свои закуски и напитки. — Как сборные дома.
Я фыркаю и достаю бокалы для вина из барной тележки Тристана. — Мои предки где-то в могиле переворачиваются от такой мысли.
Эмори перекрещивается, прежде чем выпить белое вино, которое я ей налила, и мой взгляд задерживается на ее губах.
— Ты что-то сделала.