Я не могу сдержать улыбку.
— Это так редко бывает. — Я глажу ее по волосам. — Если бы ты не выглядела так ужасно, я бы снял видео. Чтобы запомнить этот момент. Единственный раз, когда моя жена не рычала на меня.
Ее лицо морщится в угрюмом выражении. — Нехорошо.
— Хотя рычание довольно милое.
Она толкает меня в бедро.
— Придется постараться получше, если хочешь, чтобы я встал с постели, — дразню я ее.
Она вздыхает. — Ненавижу болеть.
— Конечно, ненавидишь.
— Что это должно означать?
— Просто женщина, которая утверждает, что никогда не плачет, ненавидит болеть. Это логично.
Она наклоняет голову, а я поглаживаю ее шею большим пальцем. — Я не плачу. И болеть — это ужасно.
— Почему?
Она молчит минуту, а я продолжаю пропускать ее шелковистые волосы сквозь пальцы, любуясь тем, как каждая прядь ловит свет.
— Ты… — Она сглатывает. — Ты когда-нибудь чувствовал, что если ты снимешь свою защиту, то никогда не сможешь ее восстановить? Как будто, если ты позволишь себе быть слабым хотя бы на один день, то забудешь, как быть сильным?
Ее слова прерывистые и тихие.
В груди у меня появляется боль.
— Да. Я знаю это чувство. Я всю жизнь притворялся.
Я глажу большим пальцем впадину между ее бровями. — Но я открою тебе секрет, Эмори.
— Хорошо, — шепчет она.
— Ты мне нравишься, даже когда ты груба со мной, но ты можешь быть и нежной. Я никогда не буду тебя осуждать. А эти стены? Ты мне нравишься и без них.
Может, даже больше.
Или, может, мне просто нравится быть тем, кто может их пробить.
— Хм. — Она сонно улыбается. — Видишь? Я рада, что не пропустила это.
Она уютно устраивается в постели, и через несколько мгновений говорит: — Эйден, ты останешься?
Что-то сладкое и болезненное расцветает за моими ребрами.
— Конечно, — говорю я ей.
Я как раз пишу Тристану про прогнозы на будущие урожаи, когда Эмори снова просыпается.
— Я плохо себя чувствую, — слабо говорит она. — Думаю, тебе лучше уйти.
Она выглядит покрасневшей и потной.
В ответ я прижимаю тыльную сторону ладони к ее лбу. — Ты еще горячее, чем раньше. Пойду найду тебе лекарство.
— Я не хочу заразить тебя, Эйден.
— У меня очень крепкий иммунитет.
И, если честно, она выглядит как смерть, и я волнуюсь.
Я сглаживаю волосы на ее лице, а затем достаю телефон из кармана. Андреас кажется тем, к кому она обратилась бы за помощью, а не Бенедикт.
Эйден
Что она ест, когда болеет?
Андреас
Она заболела?
Она буквально никогда не болеет
Я хмурюсь, глядя на телефон. Это не может быть правдой. Люди болеют постоянно.
— Кто заботится о тебе, когда ты заболеваешь? — спрашиваю я ее.
— Хм?