Еще один тихий смех.
— Это успокаивает мой мозг. — Он кружит меня и притягивает к себе. — Не дразни меня, женщина.
— Ни за что.
Я задыхаюсь, когда он прижимает меня к себе.
Певец поет, Дасти прижимается к моим ногам, а сердце Эйдена ровно бьется у меня на груди. Впервые в жизни я чувствую, что все в порядке. Все, что мне нужно, — это просто быть здесь, прижавшись щекой к груди Эйдена, держа его за руку.
Завтра Эйден будет ждать меня с чаем, когда я спущусь вниз, и я смогу побоксировать с Сиенной и Кэти. Может быть, после работы я пойду посмотреть на пони для поло, или погуляю в саду, а потом поплаваю в мелководной части бухты, где Дасти любит плескаться.
Вечером Эйден разведет огонь, если дождь не прекратится, и я свернусь калачиком на одном из его диванов с книгой.
— Эйден...
— Эм...
Мы говорим одновременно.
— Ты первая, — говорит он.
— Мне здесь нравится, — говорю я. Я прижимаюсь лицом к его груди, не желая, чтобы он меня сейчас видел. — Думаю, это самое волшебное место, в котором я когда-либо была.
Думаю, я могла бы быть счастлива здесь.
Я отгоняю эту мысль, пока она не укоренилась.
Он делает паузу, затем наклоняется назад, чтобы посмотреть мне в лицо. — Ты в порядке?
Я толкаю его в грудь, а он громко смеется. — Да.
— А, вот в чем дело. Неудивительно, что я был сбит с толку.
Он снова смеется, его смех звучит тепло и бархатисто в темноте, освещенной лампой.
— Но да, я согласен. Королевская Гавань — лучшее место на земле. Но с тобой здесь еще лучше.
Последние слова он шепчет мне на ухо.
Мое сердце сжимается. Я рискую посмотреть на него. Его глаза темные и грустные.
— Что ты хотел сказать? — спрашиваю я.
Он прижимается щекой к моей голове и сглатывает, и я чувствую это всем телом. — Сегодня мы получили документы о передаче собственности.
Я почти вырываюсь из его объятий, но он крепко держит меня. — О.
— Посмотри на меня, Эм.
Я смотрю.
Он берет мою челюсть в ладони.
— Это было быстро, — говорит он. Его большой палец скользит по моей коже.
— Быстрее, чем я хотела, — тихо говорю я.
— Это же хорошо, правда? — говорю я ровным голосом. Почему мне кажется, что это ужасно? Это же то, чего мы хотели. В этом и был весь смысл.
— Ты мне скажи, — его глаза ищут мои, и он теперь просто покачивается.
— Я не знаю, — шепчу я. Сердце тяжело бьется в груди.
— Мои братья и сестры внутри, — говорит он. — Уайт здесь. Ты не обязана отвечать на этот вопрос, если не хочешь. Я не буду на тебя давить.
Он притягивает меня ближе, обнимая за талию.
— Но если ты чувствуешь то же, что и я, то нет, это не хорошо.
Он на мгновение закрывает глаза, и когда открывает их, они горят от страсти.