— Ему это понравится, — тихо говорю я. — Семья для него — это все.
Он делает паузу.
— Это так. Я знаю, что для тебя тоже. В другой жизни я бы отпраздновал твою свадьбу. Пожалуйста, знай это.
Во мне закручиваются обида и грусть. Я ненавижу, что он видит меня такой, что я превратилась в ту девочку, которой была в тот день в кабинете директора. Но больше всего я ненавижу то, что он видит Эйдена таким, как человека, чье будущее уже предрешено. Он только начинает находить себя, а его дед, кажется, полон решимости погасить эту искру.
Этот гнев заставляет меня тоже встать.
— Он заслуживает большего, — говорю я.
Его дед вздрогнул от моего тона. Черт, я сама вздрогнула.
— Я не спорю с тобой. Я не вписываюсь в твой мир.
Я делаю неровный вдох.
— Но Эйден заслуживает любви. Он заслуживает выбирать свое будущее. Он лучший человек, которого я знаю. Он заслуживает того, кто ценит это. И он заслуживает, чтобы вы доверяли ему в принятии собственных решений. За время, что я здесь, он был ко мне только добр. Он ничего не требует от других, но требует всего от себя. А теперь ты требуешь, чтобы он отказался от всего ради вас всех. Он ничего не получит для себя?
Когда я заканчиваю говорить, я дрожу. Даже если я не та женщина, которая останется с Эйденом, я могу дать ему хотя бы это. Мое сердце бьется, когда я наблюдаю за эмоциями, промелькнувшими на лице его деда. Он не отвечает, поэтому я поворачиваюсь на каблуках и ухожу.
К моменту начала встречи математиков я чувствую себя плохо. Я весь день ничего не ела и не могла поговорить с Эйденом.
Девочки поднимают мне настроение своими бесконечными вопросами о поместье в Королевской Гавани и просьбами приехать туда на осень, чтобы потренироваться. Я не могу им сказать, что этого не будет.
Я рассказываю им о Кэти и о том, как мы каждое утро тренируемся, и они заставляют меня напрягать бицепсы. Рош, которая занимается с отягощениями вместе со своими братьями, напрягает свои, которые гораздо более впечатляющие, и мы все смеемся. Они разгромили другую команду, потому что, конечно же, они это сделали, и тренер даже отвёл меня в сторону, чтобы спросить, как мы стали такими хорошими.
— Они, — говорю я с улыбкой. — Это всё они.
По традиции мы надеваем нарядные платья на последнюю встречу сезона, поэтому, когда мы торжественно выходим из класса с нашим трофеем, мы все шатаемся на каблуках и в длинных платьях, кроме Хармони, которая умно надела свои кеды.
Девочки просят меня подержать трофей, и я позволяю им передать его друг другу, прежде чем поднять его.
— Это традиция, — говорю я, держа трофей над головой.