Крупные мероприятия вызывают у меня беспокойство, из-за чего усиливается заикание, и тогда я сосредотачиваюсь только на том, чтобы не заикаться, из-за чего выгляжу как придурок, что еще больше усиливает беспокойство. Это замкнутый круг, который сам себя подпитывает.
Тристан прислоняется к перилам.
— Думаю, тебе должна начать с малого. Пригласи ее познакомиться с Матео, когда он приедет на поло. Я приведу друга.
— Хорошая идея.
— Я знаю. — Он смотрит на меня с самодовольным видом, который говорит: — Конечно, это хорошая идея, потому что я ее придумал.
— Что она тебе сказала, что ты в понедельник так разразился?
Я ни за что не скажу ему то, что призналась Эмори. Это только подливает масла в огонь его спора с Сиенной и его безумной веры в то, что между нами было что-то в подростковом возрасте.
— Ты помнишь, я рассказывал тебе, как она подкупила мэра?
— Да. — Он улыбается, начиная сматывать одну из лесок. — Я одобряю.
— Правда?
— Конечно, правда. Это эффективно. Почему мы так не делаем?
Я бросаю на него взгляд. — Мы так не делаем, потому что мы не Хантер.
— Может, нам должна взять у них пару уроков?
— Трис.
— Ах да. Твое чертово чувство права и неправа. Неудобно.
Я сердито смотрю на него.
Он улыбается, продолжая работать.
— У тебя практически есть кодекс чести. Прямо как у папы. Ты не лжешь. Не выносишь обманщиков. Ты невероятно строга со всеми вокруг, но особенно с собой. Так что она сделала?
Я решаю проигнорировать его анализ характера и сосредоточиться на том, чтобы повернуть нас так, чтобы мы могли поймать ветер. Здесь это сложно, потому что ветер дует поперек воды, а затем затихает, когда достигает гавани.
— Она не подкупала его, — наконец говорю я.
— Не подкупала?
— Нет. Она позволила мне думать, что подкупила. Но в понедельник я наконец выведала у нее правду. Она сделала пожертвование средней школе.
— Хм. Пожертвование? Она?
— Я точно так же подумал. Это не похоже на нее. Или не похоже на то, что я о ней думал. Она не из тех женщин, которые делают пожертвования средней школе. Она управляет игорной империей, которая, как я подозреваю, является прикрытием для чего-то худшего. Ее интересы, похоже, включают в себя скандальное поведение, мелкие судебные тяжбы и покупку туфель. Это просто не имеет смысла. Может быть, она лжет.
Но я не думаю, что она врет. На самом деле, я думаю, что тот момент на коврике был одним из первых, когда Эмори Хантер сказала мне правду. И это, больше всего, то, к чему я постоянно возвращаюсь. Ну, это и ощущение ее тела под моим, когда она прижалась ко мне.