— Ну так пошли, только я руки помою, а то чешутся уже.

Рукомойника, конечно, среди улицы не оказалась, так что я воспользовался протоптанной местными тропкой, коя спускалась по крутому склону к речушке. Надеюсь, в этой воде не водится какая-нибудь приставучая болезнь.

Я опустил в реку кисти рук и сразу же почувствовал холод, вцепившийся в ободранную кожу. Аж защипало, м-м-м… но ничего, перетерплю. Закусил губу и принялся осторожно смывать смесь из пота, пыли и крови, которая до сих пор струилась из мелких царапин и порезов. Кровь не торопилась растворяться в медленнотекущей воде, из-за чего на поверхности возникло рваное светло-розовое пятно. И глядя на него, я сперва даже не понял почему меня охватило волнение, наждачной бумагой облизавшее спину, а потом понял… Нет! Этого не может быть! Цыганка же сказала, что за мной придёт Смерть аккурат после того, как реки покраснеют от крови, но это же… это же всего лишь жменя крови в реке, а в пророчестве упоминаются реки, да и крови в нём явно подразумевалось больше. Так что это? Просто ничего не значащий эпизод или тот самый отрывок из предсказания?

Я сглотнул вязкую слюну, резко выпрямился и стал быстро взбираться по склону к Кондратьеву, задумчиво пинающему ободранными штиблетами камешек. Надо скорее действовать, а не надеяться на авось.

— Максим, мы успеем сегодня же попасть к цыганке? — торопливо спросил я, подлетев к вздрогнувшему парню.

Тот посмотрел на затянувшееся лохматыми тучами небо, глянул на покосившиеся крыши домов, за коими скрылось солнце, а затем промычал:

— Поздновато уже. Мой знакомец может и от ворот поворот дать. А ты чего так шибко желаешь её видеть? Вон и сбледнул чего-то.

Сбледнешь тут. Я же свято верил в то, что у меня больше времени, а теперь хрен его знает… Может, вот-вот сердце прихватит — и отброшу я копыта прямо на берегу ссаной речушки.

— Поехали, Максим. Попробуем прорваться к цыганке. Я оплачу дорогу.

— Поехали, ежели тебе так угодно, — проговорил парень, чуть удивившись моему напору.

Он энергичной походкой двинулся по улице, а я пошёл рядом с ним, глядя под ноги. Не хватало ещё навернуться в быстро сгущающихся чернильных сумерках, с которыми не воевали уличные фонари, поскольку их здесь тупо не было. С тьмой боролись лишь дешёвые свечи да старенькие керосинки, горящие за мутными оконными стёклами.

Немногочисленные прохожие в темноте казались призраками и заставляли меня подозрительно коситься в их сторону. А ну как снова попробуют грабануть? Но — нет. Мы с невозмутимым Кондратьевым шли всё дальше, а приключения обходили нас стороной. Я только раз судорожно вздрогнул, когда из кустов с пронзительным воплем выскочила ободранная кошка, за которой с лаем погналась худая, как велосипед, дворняга. Они скрылись между похорошевшими домами, а я унял колотящееся сердце и глянул вперёд. Там наконец-то показались одинокие фонари. Видать, скоро Глинная. И я оказался прав.