Маг пожал плечами и проинструктировал меня. А я благодарно кивнул ему, спрыгнул на дорогу и, немного согнувшись, двинулся к тюрьме.

Постепенно в темноте вырисовывались мощная стена из серых блоков, безликие здания позади неё, колючая проволока и металлические ворота с громадными клёпками. В нескольких метрах от последних я попал в конус жёлтого света, льющийся со стены.

— Эй ты! А ну стой! Чего тут бродишь? — донёсся до меня грубый голос с одной из превратных вышек. — Иди отседова, пока дырок в заднице не наделал.

— Посылка у меня для Кривого, от матушки его!

— Для Кривого? А чего так поздно? — раздражённо бросил мужик, явно не признав во мне дворянина. — Ладно, дуй к калитке. Эй, Климка, отвори там, да Кривого позови!

Фу-ух! Вроде всё идёт по плану. Я торопливо подошёл к калитке, но та не открывалась минут пять. И лишь затем противно заскрипели петли, и толстая железная калитка отворилась передо мной, явив худого мужика в чёрной форменной одежде и кепке с гербом. На его побитой оспой усатой физиономии поселились хитрые зенки, один из коих страдал косоглазием.

— От мамки? — выдохнул он, держа перед собой керосинку, разбрызгивающую жёлтый свет.

— Ага, вот посылка, — сказал я и вложил в его мозолистую ладонь пятнадцать рублей.

— Ну, пойдём, — проронил Кривой, торопливо спрятал деньги в карман и шёпотом добавил, распространяя мощный запах чеснока: — Токмо времени у вас, сударь, будет мало. Уж не обессудьте, но я хлебным местом рискую. Не принято у нас устраивать такие свиданки.

— Ясно, — кивнул я и зашагал следом за своим провожатым.

Он сразу же взял хороший темп, да ещё и керосинку потушил, поэтому наш путь освещали лишь местные фонари, которые светили вполсилы. Кажется, местное начальство экономило на электричестве. Однако даже такое освещение позволило мне увидеть серые булыжники под ногами и бродящих по стене хмурых тюремщиков с винтовками через плечо. И ещё несколько тюремщиков с собаками встретились нам по пути. Они не стали задавать Кривому никаких вопросов, а наоборот — торопливо отвернулись, вроде как решили полюбоваться пропитанным безнадёгой и сломанными судьбами массивным зданием тюрьмы.

Внезапно Кривой сбавил шаг и указал на располагающееся прямо над булыжниками крошечное окошко, забранное решёткой.

— Вона её камера. Ступайте, сударь, а я тута подожду. Но как махну рукой, сразу же вертайтесь.

— Понял, спасибо, — сказал я и в полутьме пошёл к окну. Присел возле него на корточки, просунул кисть руки сквозь ржавые прутья решётки и постучал по толстому грязному стеклу.