— Но неужели эти сектанты настолько бесстрашные, что осмелились убить ученика самого графа Чернова?

— Может, они не знали, кто он такой, а потом уже было поздно? — предположил Сафронов и стал зарисовывать другой символ. — Да и вы, наверное, знаете, что его сиятельство довольно прохладно относится к своим ученикам. Он сам несколько раз заявлял, что передаёт им знания — и только. А их жизнь и… смерть его не волнуют. Вероятно, граф здесь лишь из-за необычности ситуации. Мне кажется, что он не каждый день сталкивается с такими обстоятельствами.

— Верно, сударь, верно, — покивала девушка и с толикой уважения посмотрела на Анатоля Ивановича, от которого безбожно разило перегаром, хотя он и пытался скрыть этот запах с помощью одеколона.

— Ну, вы тут тогда перерисовывайте эти символы, а я пройдусь по округе, авось чего-нибудь найду, — проговорил я, повесил портфель на ветку и глянул на фигуру Чернова, скрывшуюся среди деревьев. Надо догнать его и задать парочку вопросов.

Анатоль и Елизавета не стали удерживать меня, посему я без проблем покинул полянку и принялся искать мастера смерти. А тот как сквозь землю провалился. Но внезапно за одним из деревьев послышался шорох. Там явно кто-то стоял, но я с радостной улыбкой не метнулся к дереву, а то вдруг граф изволит облегчаться?

Я остался стоять на месте и буквально через миг был вознаграждён тем, что из-за дерева вышла… моя мачеха, то бишь уже вдова Лебедева. Её вид оказался страшен. Волосы были спутаны, губы кривились, а опухшие от слёз красные глаза лихорадочно блестели. Но больше всего мне не понравился небольшой дамский револьвер, дрожащий в вытянутой руке женщины. Она направила его точно на меня и прожигала лютым взглядом.

— Это ты виноват… — прошипела вдова, не замечая слюну, текущую по подбородку. — Ты и только ты, гадёныш. Ты вцепился в этот дом, словно голодный пёс в кость! А ты не имел на него никаких прав! Ты не Лебедев, а безродный ублюдок! И ежели бы ты подобру-поздорову отказался от любых претензий на дом, то мой любимый муж не поехал бы в него! И он бы сейчас был жив, как и мой сын!

В уголках глаз мачехи появились слёзы, лицо исказила гримаса, а револьвер задрожал ещё больше.

— Как вы здесь оказались? — проговорил я, сохраняя спокойствие. Нельзя провоцировать эту дамочку. Она слишком близко от меня. Одно нажатие на спусковой крючок — и мои мозги украсят местный пейзаж. — Вы следили за мной? Ваш шофер привёз вас сюда? Но откуда вы узнали, что я еду в Чернолесье? А-а-а, смекнул, один из охранников знал, что я отправлюсь именно сюда. И вы поехали за мной, дабы свершить месть. Но я ни в чём не виноват. Ваш сын был бы жив, ежели бы остался в особняке, а не побежал на улицу. Это горько слышать, но его убил не я, а трусость. А вот Лебедев… Лебедев сражался, как лев. Честь ему и хвала.