— Всё будет замечательно, ваше сиятельство, — поддакнул мне отчаянно потеющий Сафронов, давящий лебезящую улыбку. — Сударь Шипицин и особенно сударыня Романова вполне способны помочь вам выяснить смысл тех самый странных символов.

— Будем надеяться, — проговорил старик и уселся на заднее сиденье лимузина.

Сафронов сделал шаг ко мне и тихонько протараторил:

— Никита, голубчик, вы успели в последний момент. Я уж не знал, каким ещё рассказом развлечь его сиятельство.

— Ну, значит, нам будто сама судьба напророчила избежать опоздания, — громко проговорил я и добавил, глянув на графа, который не закрыл дверь авто: — А вы верите в пророчества, ваше сиятельство?

— Глупо не верить в то, что доказано и существует. Однако пророчества редко бывают верными и ещё реже их правильно трактуют даже сами пророки. Всего одно неверно сказанное слово, способно напрочь изменить суть пророчества, — развёрнуто ответил Чернов, посмотрел на Анатоля и кивнул на сиденье рядом с собой.

Сафронов тотчас влез в автомобиль, после чего тот заревел мотором. Мы с Романовой быстро забрались в наш неказистый транспорт и поехали за машиной графа.

— Не больно-то он воспитанный человек, — хмуро выдал я, видя через заднее стекло очертания головы Чернова.

— Граф весьма странный человек, — вздохнула Елизавета. — Он будто живёт в другом мире. Обрати внимание, Никита, Чернов даже не взял с собой охрану. А его шофер — всего лишь простолюдин, не обладающий магическим даром.

— Угу, — угукнул я и покосился на троицу наших охранников, теснящихся на заднем сиденье.

Надеюсь, им больше не придётся лить кровь. Восставшие вроде бы действительно успокоились. Улицы были пустынными, хотя трупов на них хватало, да и других последствий бунта тоже. Так нам довелось наткнуться на дом с фасадом, украшенным следами пожаров, бушевавших в квартирах. Жильцы толпились около него, рыдали и вытаскивали из дома то, что уцелело. А около них внимательно зыркала по сторонам троица полицейских. На машину графа они тоже посмотрели и тут же согнулись в поклонах, а по нам мазнули быстрыми взглядами, но хорошо хоть не остановили.

Вскоре мы покинули территорию Петрограда и поехали по просёлочной дороге, стиснутой полями, а спустя пару часов поля сменил болезненный и хилый лес. Чёрные стволы украшали уродливые наросты, тут и там висели бороды седого мха, а лишённые листьев ветки тянулись к небу, будто высохшие руки мертвеца, пытающегося выбраться из могилы.

— Чернолесье, — глухо проговорила Романова, прикрывая лицо шляпкой, дабы встречный ветер не так сильно донимал её. Лобового стекла ведь не было.