Фигуры окружили колонну и принялись ставить вокруг меня принесённые предметы.

— Архаика, господа, — насмешливо проговорил я. — Развивайтесь. Музыку хотя бы какую-нибудь включите мрачную. Граммофон-то, небось, имеется.

— Молчи, неразумное дитя греха! — пафосно бросил тучный сектант знакомым голосом, вырвавшимся из-под маски.

— О, его высокопреосвященство! — узнал я Серафима. — Отче, кажется, вы читали не ту Библию. В оригинальной версии было что-то про не убий, не укради и не принеси в жертву Сатане ближнего своего…

— Никита Алексеевич, не стоит так разговаривать с уважаемыми дворянами, — почти ласково проговорил Леопольд Аристархович, уже успевший где-то раздобыть плащ и маску. — Я уважаю вашу дерзость, но лучше вам помолчать, дабы не испытать гораздо более серьёзную боль, чем планируется. Ведь мы вас можем убить по-всякому. Быстро перерезать горло или резать медленно, наблюдая как вы захлёбываетесь собственной кровью. Поверьте моему богатому опыту, второй вариант вам очень не понравится.

Кто-то из сектантов хрипло хихикнул. Весело ему козлу! Так бы и свернул шею, но, судя по всему, меня быстрее на тот свет отправят. Хотя бьётся у меня в голове одна мыслишка… одна полная надежды мыслишка, коя тонким голоском шепчет, что, возможно, мне сегодня не придётся умирать. И дабы придать ей вес, я хмуро произнёс, глянув на Тихого:

— Позволено ли мне будет задать собравшимся здесь достойным господам всего один вопрос?

Леопольд Христофорович посмотрел на архиепископа, а тот, подумав немного, согласно кивнул.

— Задавай, — разрешил Тихий.

— Господа сектанты, а кто-то из вас мне завидует?

После моих слов уроды несколько секунд в недоумении молчали, а потом принялись хохотать. Даже возница гоготал, стуча себе ладонью по ляжке и хрюкая. Отлично, выходит, что среди этих козлов нет моего гипотетического убийцы. Но значит ли это, что я сегодня не умру?

В любом случае кое-какая уверенность у меня появилась. Однако стоять сложа руки не стоит. Надо пытаться вырваться из оков, и единственный шанс — это преодолеть боль и воспользоваться магией. Я, к сожалению, не Самсон, чтобы просто порвать цепи, поэтому попробую уподобиться тем героям из трактирных баек.

Мои глаза закрылись, а воля принялась с хрустом давить всякие эмоции. Но стоило мне ухнуть в транс, как нестерпимая боль огненными жгутами стянула запястья. Я со стоном выпал из транса. Перед глазами мельтешили «мушки», а в уши проник удивлённый голос Леопольда Христофоровича, заметившего мои потуги:

— Никита Алексеевич, неужто вы решили побороть рудит? Похвально, конечно, что вы не сдаётесь, однако ваши действия лишь причинят вам ненужную боль.