И вместо того, чтобы в какой-то момент отпустить ее — снова тянусь к ней. Перебираю шелковые волосы в своих пальцах, сминаю ее губы своими и встречаю ее острый язык, подавляя его ответной силой, которой обладаю в преимуществе…
— Ты подлец! Подлец…
Отпустив ее язык, прислоняюсь лбом к ее.
И наконец понимаю, что она для меня не Адель. Она начало Ада. Кромешного, огненного и испепеляющего дотла.
— Ада, — пробую ее новое имя на вкус и понимаю, как оно ей, блядь, подходит. Одной только ей подходит.
Она сжимает губы, гневно отворачивается. Я вижу, как страх прорывается сквозь гордость, когда она резко поднимает на меня свои ясные голубые глаза и выплевывает:
— Поцелуй с Матвеем… вставляет куда лучше…
Я склоняюсь к ее лицу и кривлю губами:
— Это единственное, что ему останется, когда он будет сидеть на скамейке запасных с переломанными ногами и испорченной карьерой.
Ее глаза блестят.
Пальцы сжаты.
Я вижу, как дрожат губы.
Это момент, когда можно заиграться и с легкостью ее сломать. И я не просто хочу сломать — я хочу, чтобы она сама признала свое место.
Место рядом со мной. Подо мной.
Но вместо этого она шипит как дикая кошка:
— Ты спрашивал мой ответ, верно? Так вот, мой ответ — нет! Нет, ясно?! Даже ради отца… твоей женой не стану!
— Нет? — переспрашиваю мрачно.
— Нет! Я…не продаюсь!
Пауза.
— Я. Не. Продаюсь. И за такого варвара как ты — не выйду!
Я усмехаюсь.
И заставляю себя, блядь, притормозить. Прирасти к полу. Опустить нахрен руки, чтобы… не потерять ебучий контроль…
И хриплю:
— Либо ты станешь моей женой, либо ты пожалеешь… и все равно станешь моей женой. Я тебе слово даю, Златовласка.
— И я… тебе слово даю! — ошпаривает она. — Я стану тебе женой только… в твоих снах! Ясно тебе?
— Ясно, — ухмыляюсь криво. Криво, потому что на другое я нахрен не способен. Способен только прирасти к полу, пока Ада выскальзывает из моих рук и указывает на дверь.
— Уходи… убирайся… Иначе я вызову полицию и заявлю о насилии… — хрипит она. — И я не посмотрю, кто ты нахрен такой…
Я не помню, как вылетаю из ее дома.
В голове ветер. В сердце колотит ярость, в голове — мрачная решимость.
На крыльце меня остужает холод и скрип калитки.
Мачеха Адель появляется во дворе перед моим уходом. Аккуратно причесанная, с улыбкой на лице и с любопытным взглядом. До тошноты любопытным.
Уверен, ее скорому возвращению поспособствовал звонок от сына — Пашка чертовски умный малый и, увидев меня в доме, решил позаботиться о сестре.
— О, здравствуйте, господин Мурад! — произносит, широко открыв глаза. — Какой сюрприз! Вы, должно быть, вместе с Адель? Задержитесь у нас еще на часок?