Я. Переборщил.
И это я понимаю по гневу, затаившемуся в глазах французской мадам. Гнев прячется в сетчатке ее глаз и смазывается пеленой слез. Адель поднимает руку, касается пальцами побелевшей щеки, и я вижу, как ее губы дрожат. От обиды и от того пресловутого гнева, которым она меня ошпаривает.
— Если ты меня еще раз ударишь… — шипит она.
— Это не удар, — возражаю спокойно.
— Нет! — взрывается она. — Для меня это удар! И я не позволю… ясно?! Не позволю…
Я опускаю руку на стену за ее спиной, наклоняюсь ближе, но ее трясет, и в этот момент она ни черта не думает о своих действиях.
Уперевшись мне в грудь, Адель яростно пытается сдвинуть меня с места. Оттолкнуть. И этим распаляет нас еще больше. Злит.
Как обжиматься с футболистом — она в первых рядах, а с другими она включает лютую стерву.
И эта стерва… она сносит весь мой контроль к херам. Как минимум — запахом. От этой маленькой стервы несет мужиками, алкоголем и кальяном, а я, блядь, не приемлю ни первое, ни второе, ни третье. Меня в целом другие женщины вставляют, но с Адель все пошло не так.
— Отойди…
Делаю вид, что ее силы для меня достаточно, и отступаю на несколько шагов. Потому что пелена в ее глаза грозит превратиться в пожар, а я в этом пожаре сгорать не собирался.
Да… я отступаю.
Она — нервно ходит по комнате, не отрывая пальцы от щеки.
Затем останавливается возле меня и, смотря прямо в глаза, выплевывает со злостью:
— Телефон от него! Цветы от него! Целовалась я с ним! И нет, я с ним не трахалась, — пауза, — пока…
Звук от ее слов попадает в меня, как удар по солнечному сплетению. Я заставляю себя прирасти к полу и не делать необдуманных поступков, потому что какое-никакое взаимодействие с женой брата, неуравновешенной итальянкой, дало свои плоды. И я плюс-минус понимаю, как вести себя не надо. Иначе она ошпарит меня взглядом с ног до головы. Или, блядь, проткнет своим острым языком…
Поэтому я стою…
Стою, слушаю и мотаю на ус, сколько лет впарить этому сученышу, которым она грезит, если он еще раз тронет мое…
— Пока? — кисло усмехаюсь.
— Да. Пока. Потому что он подходит мне больше… У нас есть прошлое, и я знаю, что он хороший, а ты… — слышу ее ровный голос. Глаза сверкают, как стекло. — Мне не нравится, что ты пытаешься меня купить! Воспитать! Переделать под себя! Мне это не нравится, ясно тебе? Ты хочешь купить мою свободу, хочешь купить мою любовь, но любовь не покупается! Любовь нужно заслужить! Понял? Заслужить поступками, временем! А не силой…
Я усмехаюсь. Медленно. Без удовольствия.
— Заслужить? — повторяю мрачно. — Я пробовал. Я заслуживал. С отцом не вышло — не дослужился, видимо. У нас хуевые отношения, сколько бы я ни пытался заслужить его расположения к себе. Жизнь показала, что нужно иначе. Заслуживать — бессмысленно.