Уперевшись лбом в толстую жердь и отдыхая, я всё же спросил у мага:

— Как так вышло, что вас, магов, обычными стрелами накрыли?

— Там сильные чары… кха-кха… были, — просипел тот, — Их стрелы… кха!.. прошили наш «щит», как масло. О-о-ох…

Я только скривился. У меня была похожая версия, и слова этого подвывающего её лишь подтвердили.

Сильных чар на стрелах я наоборот не почуял, ведь Кутень их переловил уже достаточно. Тут была другая, более ужасная правда — кто-то зачаровал стрелы именно на магический «щит» моредарской дружины, и именно на магическую дюжину несчастного Анфима.

Магические щиты разных школ не то, чтобы сильно отличаются, но имеют определённые тонкости. Эти самые тонкости перед любым серьёзным походом держатся в строгом секрете, ведь от этого зависят жизни не только магов, но и дружины.

На стрелы лучников, на защитные артефакты, даже на бронь и клинки обычных воинов накладываются особые чары, которые позволяют мощным магическим заклинаниям определять, кто «свой», а кто «чужой».

Так, маг мог безбоязненно долбануть сокрушительным огненным валом прямо посреди своего же войска, и заклинание причинило бы вред только врагам. И это действительно был очень высокий уровень магии.

— Предатели, везде предатели, — заворчал я, наконец подтаскивая мага к нашему маленькому форпосту.

Здесь прибавилось воинов, появилась ещё троица. Неплохо, неплохо, теперь у нас уже пятеро дружинников.

С виду подкрепление было гораздо опытнее, и поэтому они недоверчиво выставили клинки, глядя на моё приближение.

В этот момент прямо в прогал между телегами вбежало четверо лучевийских воинов, вооружённых длинными гнутыми клинками. Вот только цербер передал мне об этом чуть раньше, и поэтому вся ватага, едва забежав, получила широкий удар жердью по ногам. Крутанув своих посохом, я сбил всех четверых, с удовольствием слушая треск ломаемых ног.

Вот только от этого замаха у меня перед глазами потемнело. Но я всё же успел увидеть, как дружинники набросились сверху на лучевийцев, пригвоздив их мечами к земле.

Анфим очнулся и, заметив меня, сразу зашикал на бойцов:

— Это свой!

— Да видим уже, дюжинник.

— Я бросс Малуш… — прохрипел я, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и потеряю сознание, — Малуш…

— Мать вашу-перемать! — Анфим, раскрасневшись, попытался встать, но тут же и свалился.

Кутень быстро нашёл вражеских лучников, стерегущих нашу сторону, и устремился их расшугать. В этот момент меня подхватили и протянули между телегами.

Раненого мага сразу передали целителю, а я просто свалился рядом, закрыв глаза. Бросская кровь, конечно, хороша, но во мне давно торчито несколько стрел… Некоторые уже обломались, правда.