Тут я почувствовал, что меня рывком перевернули, а затем по моей груди расплылось тепло. От облегчения я открыл глаза и увидел над собой ладони целителя. Всё такой же бледный, он деловито выполнял свою работу.

— Ваша кровь чудная, она сама отзывается на мои усилия, — скромно потупив взгляд, прошептал лекарь.

Закончив прогревать рану у меня в рёбрах, он вдруг схватился за обломок торчащей стрелы и дёрнул. Пальцы у него оказались неожиданно сильными, и зазубренный наконечник довольно легко вышел.

Я стиснул зубы, когда эти же пальцы, раскалённые, как кузнечная заготовка, вонзились в рану. В нос пахнуло запахом палёной плоти… Смердящий свет!!!

А этот лекарь дело своё знает, лишней хренью вроде «настраивания чакренных контуров на самоисцеление» не страдает. Это всё можно потом, в спокойной обстановке полевого госпиталя, а сейчас с ранеными разговор короткий.

Прижёг рану, остановил кровь, дунул живительной магией или вытянул скверну, если таковая имеется… А потом раненый уже должен сам на себя надеяться.

Кутень, почуяв мою боль, уже оказался рядом. Зашипев с вершины сваленной телеги, он оценил обстановку и снова унёсся обозревать поле боя. И то, что он мне показывал, было не слишком радужным.

Нападающих лучевийцев было очень много, и действовали они по простой схеме. Пытались окружить наш обоз и убивали всех — и пленников, и заговорщиков, и охранников.

Бойцы Яроша потихоньку пробивались обратно к нам, но их отвлекала лишь половина лучевийского отряда. Другая половина развлекалась здесь, и на данный момент их останавливал только мой Кутень, да редкие вспышки нашей обороны.

Пленников в клетках перебили практически всех, как и заговорщиков, пытавшихся сбежать через поле.

Одна из карет со свидетелями, работниками таверны, ещё уцелела. Вокруг неё, кстати, образовался довольно крупный очаг сопротивления, огрызающийся даже стрелами. И там были не только дружинники, но и маги из отряда Анфима.

Поднявшись повыше, цербер показал мне кое-что ещё. На дороге, далеко позади нашего каравана, неспеша двигался довольно крупный конный отряд, над которым реял флаг. С трудом, но я вспомнил, что это герб кнеза Солебрега.

Один хороший конный рывок, и они бы легко отбили карету. Но этот отряд двигался неторопливо, хотя они явно видели дым, а может, даже слышали звуки боя. Так поступают, когда не уверены, чью сторону принять… Или имеется некая договорённость.

— Так, хватит, — я отодвинул руку целителя и показал на мага с тряпкой у шеи, — Им займись.

В груди у меня уже не холодело, а раны на руках и ногах не были такими уж фатальными. Потом любой зачуханный знахарь справится, и даже я сам, если займусь восстанавливающей медитацией.