— На! — я вогнул ногу одному в рожу.

Медоёж, рыкнув, зубами выхватил из тумана другого несчастного и метнул его в кинувшихся нам навстречу воинов. Тут же зверь крутанулся волчком, массивной колючей задницей втыкаясь в доспехи нападающих и отбрасывая их. Впрочем, это явно были везунчики, потому что те, кто выскакивал к медоежу спереди, натыкались на его когти и зубы.

Некоторые умудрялись чуть ли не заскочить на спину, пытаясь проткнуть меня клинком. Я крутился, как уж, выворачиваясь телом и встречая острые лезвия крепким топорищем.

Иногда моя дубина встречала чью-то рожу, и в этот момент мой разум на мгновение вспыхивал, даруя правду об обладателе этой самой рожи.

— На, рукоблуд! — мощным ударом я перекинул одного из грешников через себя, потом перехватил другого, отбрасывая его, — На, казнокрад! — и следующего, — Взяточник! — и снова, — Вор!

До некоторых доходили мои фразы, и они, отлетая, таращились в недоумении.

Сзади на меня кинулся ещё один, чуть не воткнув острый нож в щель на наплечнике. Я едва вывернул плечо, отчего лезвие проскрежетало по доспеху и едва не углубилось под кожаную подкладку.

Но в этот момент я уже ткнул топорищем за плечо, расплющивая мерзавцу нос.

— На-а-а! — я заорал, перехватывая и его за горло, как вдруг у меня вырвалось, — Фу-у-у…

Тот захрипел, цепляясь за мои пальцы, и замер. Уставился в мои зрачки, бледнея и понимая, что я всё знаю. Всё-всё-всё…

— Ты… я…

Он не договорил. Я отбросил его, не как врага, а как омерзительную тряпку, измазанную в нечистотах, и даже поспешил вытереть руки о бронь. Смердящий свет! Однозначно, без права мгновенного суда эта способность распознавать чужие потаённые секреты не такое уж и благо.

Пыль сверху заструилась, выплёвывая в меня силуэт — какой-то смельчак, вознеся над головой двуручный топор, прыгнул на меня с верхнего этажа. Я даже не стал уворачиваться, подставив топорище под удар, а другой рукой перехватил противника за горло и подтянул к себе, заглядывая в ошалевшие от страха глаза.

— Что, кнезовых служанок в саду лапаем? — ощерился я.

Тот даже сопротивляться забыл, вытаращившись, словно на призрака.

— Ты кто такой⁈ — только и просипел дружинник. Он был без шлема и с перемазанным грязью лицом.

— Сам не знаю, — буркнул я и, развернувшись, отбросил его в самую гущу потасовки.

Пыль стала рассеиваться, и её снова стали рассекать стрелы и магические шары. Медоёж рванул в сторону, желая побыстрее оббежать побоище.

Когда мы достигли развороченной плиты, всего пару минут назад прикрывавшей вход в секретный лаз, нам перегородило путь три воина. Они спрыгнули сверху, успев преодолеть сразу два полуразрушенных этажа, и замерли.