Через несколько секунд я вполне очухался, в который раз думая, как же хороша бросская кровь. Вот так набьют морду, поломают, всего полчаса, и снова как огурчик! А уж что такое похмелье, броссы наверняка не знают.

Из-за того, что я из-за слабости некоторое время валялся на морде зверя, он то и дело шарахал меня об стену, втыкаясь в балки подпорок. Так можно было их снести, и мы бы оказались заваленными под землёй, поэтому я подтянулся и быстро перелез на своё импровизированное седло.

Как медоёж это делает? Когда с ним сражаешься, он колючий, словно адский кактус. Но когда на нём едешь, все иголки приглажены одна к другой.

— Надо бы тебе имя какое дать, — я похлопал его по спине, — Подходящее…

Поморщившись, я подумал, что варварские мозги не могут придумать ничего отстроумного. Сюда бы принцессу Дайю — лучевийская девчонка дала Кутеню имя за одну секунду, и оно как нельзя лучше подошло церберу.

Я хмыкнул при этой мысли. Десятый, а не ты ли был в гневе от её самоуправства? А теперь, посмотри-ка, уже нахваливаешь.

* * *

Тоннель совершенно неожиданно закончился светящейся листвой, закрывающей выход. Но, не добежав всего несколько шагов до него, я приказал медоежу остановиться.

Ну, как приказал… Я только подумал, что впереди может быть ловушка, как зверь сам притормозил и резко наклонил голову. Причём пригладил иголки так, что я соскользнул вместе со своим седлом.

Медоёж высунул язык чуть ли не до пола, и даже плюхнулся на брюхо, пытаясь отдышаться. Такая пробежка на пределе сил далась ему нелегко.

— Так вот ты какой, указующий Лиственный Свет, — усмехнулся я, уставившись на листву. На самом деле это солнце пробивалось через закрывающий выход кустарник, но кого волнуют такие мелочи?

Подумав, я сложил порванный доспех, служивший мне подстилкой, в куль и, размахнувшись, метнул изо всех сил в листву. Тут же сверкнула вспышка, и целая огненная стена сожрала и летящий свёрток, и весь кустарник. Я даже прикрылся рукой от пыхнувшего в лицо жара.

Сил у меня особых не было, но одно дело — защищать только себя, и совсем другое распылять его ещё и на медоежа. Поэтому, сделав зверю жест ждать, я направился вперёд, окутав себя «огненным яйцом». Когда не творишь с этим заклинанием ничего особого, оно жрёт очень мало сил… Впрочем, это закон любой магии.

Мне пришлось зажмуриться от яркого солнечного света. Оказавшись снаружи, я осмотрелся — выход оказался под небольшим холмом, обросшим кустами. Стена Солебрега возвышалась далеко позади, и я даже присвистнул…

А мне казалось, что мы пробежали всего ничего. Так вот почему медоёж так тяжело дышит?