— А много Ветвей у вашего Древа? — спросил я.

— Мы с сестрой Леей находимся под сенью священной Осиновой Ветви, — оживился Ферон, — Если ты желаешь, путник, приобщиться к нашей вере, я с готовностью…

— Я спросил, сколько ветвей.

— Ну, брат, разве так ведут речи? — попытался пристыдить меня Херон и поднял глаза к небу, — О, Древо, даруй этому заблудшему прозрение!

Я даже забыл возмутиться от такой наглости. И это он меня учит, как вести речи?

Неожиданно свои познания продемонстрировал Виол:

— Я слышал о пяти ветвях.

Лиственники, как ни странно, сразу же замолчали. Причём актёры из них были так себе — они демонстративно дали нам понять, что обычным мирянам, как мы, незачем знать о секретах Лиственной Веры.

— Пять, значит, — задумчиво повторил я и спросил, — А какая Ветвь возле Бросских Гор? Тоже Осиновая?

Мои вопросы явно начали их раздражать.

— Ветвей много, а Древо едино!

Я чуть не рассмеялся. А ведь я ответил точно так же и сестре Лее и, получается, угадал.

— Кстати, а почему сестра Лея осталась в Солебреге? — решил уж я добить лиственников.

— Да осветит вам путь Лиственный Свет, — сухо пробубнил Ферон, — Не будем же больше задерживать вас, — и остановил лошадь. Да ещё стал ласково ворчать на неё, приговаривая, чтоб она отдохнула, а то и так чуть не загнулась от нашего темпа.

Мы отошли на несколько шагов, и я с удовлетворением понял, что тяги оставаться с ними совсем не испытываю. Значит, дело было именно в сестре Лее, наверняка занимающей особый сан в иерархии лиственников.

И если я каждый раз буду встречать таких вот дубоголовых, то проблемы вообще не вижу. Таких любителей почесать языком я срежу острым словом без проблем.

Дожили, смердящий свет! Боюсь теперь не Тёмных Жрецов, не Храмовников Яриуса, а таких вот пустобрёхов лиственных.

— Совет Ветвей, ну надо же, — задумчиво сказал Виол.

— А что такого? — спросил я.

— Ну, понимаешь, лиственники в Троецарии… да и везде, вообще-то… они как чудаки, только назойливые. Где-то их гоняют, как на Севере, а здесь, на Юге, на них вообще сквозь пальцы смотрят. Как ты, бросс, лиственником стал, я вообще не понимаю!

Тут я потёр подбородок, заинтересовавшись. До этого я слышал, что Хладоград очень прохладно относится к Лиственной Вере.

— А что, броссы жёстко обходятся с лиственниками?

— Говорят, жгут в плавильных печах. А самых настырных, кто пытается пройти в Бросские Горы, кидают в жерло священного вулкана, — усмехнулся Виол, — Но мне кажется, это всё маюновы сказки!

— Почему?

— Странно слышать такой вопрос от бросса. Ну кто будет жечь язычника в священном месте, а? Даже броссы-железняки в Калёном Щите, хоть и пускают к себе чужеземцев, но каждую свою печь, каждый горн считают священным. Попробуй тронь, руку даже не будут рубить, а просто оторвут.