— Ярош, почему ты не сказал своим людям, что этот бросс даже связанный легко может их убить?

Копейщики недоверчиво повернули ко мне головы, потом сделали шаг в сторону. Их руки нервно поскрипывали на древке орудий.

— Думаешь, это про него брешет кнез?

— Ярош, как там сказал Павлос? «Бросс на медоеже», — вздохнув, сказал Анфим, — Вот хоть убей, но в этой дыре ты и за сотню вёрст не найдёшь больше ни медоежа, ни бросса.

Я прислушивался к их разговору. Получается, кнез уже встретился с царём? Даже интересно, чего там такого кнез наплёл про «бросса на медоеже».

— Как думаешь, Ярош, он действительно так силён? — ехидно улыбнувшись, спросил дюжинник.

Сотник вздохнул, закатывая глаза к небу:

— Анфим, сожги тебя Яриус, опять начинаешь? Я не буду больше делать ставки, магическая твоя душонка, и не буду калечить своих людей!

Маг звонко расхохотался, потом, резко посерьёзнев, снова уставился на меня. Голубые зрачки, в которых угадывались проблески огненного цвета, пытливо сверлили меня.

— Варвар, неужели я вижу то, что вижу?

Он подошёл ближе. Я вполне чувствовал в себе силы и вскочить, и даже впиться зубами в горло дюжиннику, но понимал, что это будет прыжок в один конец. И он тоже это понимал.

Никто из окружающих даже не понял, что между нами произошёл мысленный обмен реальностями, которые так и не случились. Маг проверил, как я воспользуюсь его якобы ошибкой.

Молча я продолжал наблюдать за ним, чуть морщась от онемения в плече. Наконечник всё-таки проколол там кожу.

— Сотник, могу я наедине поговорить с пленником? — чуть повернувшись, спросил маг.

— Ой, да он мне и за Сиянову сиську не сдался, — тот, отмахнувшись, повернулся и двинулся дальше. Я так и не заметил, какой он знак сделал копьеносцам, но те, подняв оружие, двинулись за ним.

Анфим, прищурившись, положил мне руку на плечо, и я почуял облегчение. Онемение быстро отступало.

— Кнез говорит, что во всём виноваты броссы, — тихо сказал маг, — Они убили наместника Вайкула, потом великого гостя из Лучевии, потом смотрителя маяка… Они пытались похитить лучевийскую принцессу и царского сына. Целый отряд матёрых броссов, а во главе бросс верхом на медоеже.

На этом моменте я аж поперхнулся, до того меня возмутила эта ложь. Нет, ну ясное дело, во всех этих случаях могли мельком видеть бросса, но чтоб кнез вот так заявил?

Да уж, не увидел ни разу кнеза, да теперь даже и не хочется. Я прямо всем нутром почуял, какая там склизкая рыбина.

— Вот и я удивился, — усмехнулся Анфим, — Но вот передо мной действительно бросс. Что скажешь?

— А ты послушаешь? — буркнул я.