― Они, ― Крутт по-очереди невежливо ткнул косточкой в сторону Трэнка, затем Сайрта и в как всегда скучковавшихся вместе (когда он уже сподобится запомнить их имена?) гвардейцев, ― не маги. А поставить отвод глаз можно только на самого себя. Как ты себе это представляешь? Мы идем под отводом, а наши бравые воины остаются той самой отличной мишенью для всех желающих недружелюбно настроенных аборигенов? Отвод глаз хорош, когда идешь в разведку один во вражеский лагерь. Или когда, ― его глаза ехидно прищурились, ― плетешь интригу в императорском дворце, но здесь я не вижу в этом смысла.

― Даже если и так, ― не сдавался Эрмис, ― даже если мишени, но мы-то будем рядом, будем невидимым прикрытием, козырем в рукаве при неожиданном нападении.

― А еще мы начнем сами терять друг друга из виду, ― ехидно напомнил Крутт. ― И идя рядом с Хельдриком на расстоянии вытянутой руки, я не смогу с ним ни поговорить, ни предупредить о чем-то, ни позвать на помощь остальных.

― Что тебя так встревожило, Эрмис? ― Хельдрик пристально посмотрел на придворного мага. ― Почему ты вдруг заговорил об опасности нападения? Ты что-то почувствовал сегодня, пока мы шли? За всю неделю, которую мы идем от портала, не было никаких признаков человеческого присутствия.

― Об этом нужно спросить нашего юного Мага На Пути, ― неожиданно объявил Эрмис, ― мне кажется, именно ей сегодня было не по себе.

Взгляды всего отряда переместились на Лейру. Мысленно засунув придворному магу за шиворот полдюжины дохлых слизняков, она неопределенно повела плечами.

― Ничего особенного. Я даже не уверена, что понимаю, о чем говорит уважаемый магистр Эрмис. Мне просто не по себе здесь, по эту сторону гор. Пожалуй, с тех пор, как мы увидели тот странный лес, ― девушка мотнула подбородком в сторону, хотя из-за кромешной темноты за пределами круга от весело потрескивающего костра, не было видно совершенно ничего.

― А сегодня что-то изменилось? ― Хельдрик серьезно смотрел на девушку. ― Лейра, я согласен с Эрмисом в одном: мы находимся на чужой, неизученной, враждебной территории. Любая странность здесь может обернуться опасностью, и вдруг у нас не получится обойти. Поэтому любые сомнения, любые ощущения и предчувствия стоит озвучивать незамедлительно. Тогда есть шанс, что нам хватит времени о чем-то догадаться и что-то предпринять для своего спасения.

― Я как будто на миг вернулся в Цитадель, ― кисло проговорил Илиас. ― Белоглазый, быть наставником ― твое призвание. Почему ты ушел?

В отместку Хельдрик метнул на говоруна тот самый, отрепетированный взгляд Главного Наставника, который заставлял любого бузотера в Цитадели быстро признаться во всех шалостях и сесть за учебу. Илиас поежился.