― Они даже не справлят тризну по погибшим? ― Лейра подавила желание броситься в объятия Крутта и спрятать лицо у него на груди.

― Их шаман сказал: «Внимания и времени стоит жизнь, а не смерть». ― Орф присел на корточки, достал свою флягу и какую-то тряпицу и осторожно обтирал лицо Халы. ― Поэтому они свалили все останки в кучу, замуровали вход и завтра покинут свое поселение, поставив знак, что пару-тройку десятилетий тут нельзя селиться.

― Кочевники остались кочевниками, ― покачал головой Сайрт. ― И без малейшего уважения к смерти, чужой и своей.

― А что делать с останками тварей? ― вскинула голову Лейра. ― Крутт, они же не понимают, что это твари с Изнанки, они чуждые нашему миру, их присутствие, даже мертвых, отравляет и землю, и воздух.

― Полагаю, что поздно об этом сокрушаться. Кажется, я догадываюсь, почему на этой земле вырос такой странный лес, ― Крутт махнул рукой назад. Впрочем, там уже нельзя было разглядеть ни деревьев, ни фигур людей, снующих между ними, только огни факелов и магических светильников.

― На останках?

― Именно.

…Объединенные племена авлана в то время как раз собирались в очередной поход за горы. Зима накануне выдалась снежная, можно было помышлять о том, что травы для скота и степных зверей уродится вдоволь, но вслед за схлынувшим холодом пришла большая морская волна. Холодная и соленая, накрывшая все побережье от гор до снегов, погубившая большую часть всходов. Угроза голода нависла над всей степью. Значит, нужно было идти, добывать пищу силой и смертью.

Рыба поедает рыбу, птица ― птицу, зверь ― зверя, значит, и человек может поедать человека. Но своих трогать нельзя. Плоть человека держит его душу, если поглотить плоть, душа будет уничтожена. Духи предков разгневаются, если не дождутся душ своих потомков у вечного огня за гранью, и гнев их падет на того, кто осмелился так поступить. А до душ чужаков какое дело детям степи?

Духи чужих предков никогда не смогут пересечь горы, полные туманов, так утверждают шаманы. Значит, нужно идти, собирать страшную дань. После похода запасы той пищи отвезут дальше в степь, где вечной мерзлотой скована твердь, сохраняя любую плоть нетленной до нужного момента. На год-полтора хватит, а там и, глядишь, трава взойдет погуще, и скот даст приплод, либо возмужают юные воины для нового похода.

Потому не спеша, но решительно стягивались со всего простора по направлению к серым облачным горам степные племена. Оставив на местах своих зимних стоянок немногочисленных сородичей, тех, кто не мог двигаться быстро и слаженно, стариков, беременных женщин, детей, дабы те присматривали за остатками голодного скота да поддерживали границы, очерченные каждой общиной. Если у общины было более одного инициированного шамана, то оставляли того, кто послабее. Другой обязательно шел с вождем, с отрядами за добычей. Пусть у чужаков были люди, умеющие призвать огонь или наслать ветер на ряды кочевников, но шаманы умели взять смерть и обрушить ее на тех, кому суждено было стать добычей в этой великой охоте.