― Знаете, услышав все это, я не горю желанием быть тем, кто поведает милым здешним обитателям, что и кто стал причиной появления изнаночных тварей, которых они называют тенями, на их землях. ― Орф понизил густой гулкий голос до еле слышного шепота, продолжая обтирать теперь каждый палец целительницы влажной тряпицей.

― И не надо, ― пожал плечами Крутт, ― завтра наши с ними пути разойдутся. Таараны отправятся туда, куда им вздумается, а наш путь лежит к Серому ущелью. Заодно посмотрим, что там стало с теми магами, которые жили у входа в него.

― Крутт, ― почти взмолилась Лейра, ― мне нужно поговорить с Заардой. У нее есть сведения о моем отце.

― Не нужно тебе говорить с Заардой, ― нахмурился магистр. ― Ты видела, что она сделала с тварью? И что сделал ее отец?

― Она поглотила энергию ее смерти, ― кивнула Лейра. ― А ее отец, очевидно, смог убить третью тварь, собрав энергию тех, кто умер из-за первой и второй.

― Вот именно. Мы получили ответ на один из вопросов ― могут ли шаманы равнин поглощать энергию смерти тварей с Изнанки. Могут. Поэтому ты и ощущала девчонку как частицу тварей. Только вот чем это грозит нам или им самим? На этот вопрос ответа нет. А твоя кровь, кровь Хранителей, обжигает тех, в ком есть хоть частица Изнанки. Энергия жизни и смерти, вечное противостояние. Вам взаимно опасно находиться рядом.

― Но ее отец…

― С Заардой тебе говорить не стоит, как и с ее отцом, ― приближающийся из наступившей темноты магический светильник вдруг заговорил усталым голосом Хельдрика, ― а вот с ее старшей сестрой можно. Знакомьтесь, это Лаасма.

― Здравствуйте.

Молодая женщина старше Заарды лет на десять и похожая на нее, как может быть похожа родная сестра, вступила в освещенный светильниками круг, крепко сжимая рукой руку Белоглазого. Так малыш, которого представляют незнакомым гостям, цепляется за руку матери или няньки, выведших его на середину комнаты.

― Хельдрик сказал, что я могу вам помочь, ответив на некоторые вопросы. Мой отец разрешил мне. В благодарность за вашу помощь с тенями.

― Как здорово, ― хмыкнул Крутт так, что едва ли его кто-то мог услышать, ― и убытку самому шаману ничего с той благодарности, и приличия соблюдены.

Лейра же смотрела на женщину с изумлением. На их языке Лаасма говорила чисто и без усилия. Кроме того, внимание на себя обращал большой живот, который свидетельствовал о том, что молодая женщина на последних неделях беременности.

― Мой муж был из-за Тумана, ― пояснила Лаасма, правильно истолковав любопытные взгляды. ― Он научил меня своему языку.