― Скажи мне, будь добра, какое имя было у отца твоего сына?

― Рантер, ― чуть слышно проговорила Лаасма, не сводя настороженного взгляда со странного человека перед нею.

Хала беззвучно ахнула и подалась вперед.

― Твой сын очень похож на своего отца, верно? ― было видно, что спокойствие дается Драчуну нелегко в этот момент.

― Рантер всегда гордился этим, ― чуть оттаяв, произнесла Лаасма и вновь мимолетной лаской коснулась макушки сына.

― Я тоже всегда им гордился, ― Илиас вдруг улыбнулся.

Очень горько и устало. Казалось, что маска, заменяющая ему лицо долгое время, дала трещину. На безупречно гладком лбу обозначилась глубокая морщина. Лучи морщин разбежались в стороны от уголков глаз. Хале даже почудилось, что в его волосах, всегда безупречно каштановых, проявилась седина.

Обеспокоенные Эрмис, Хельдрик и Маарх приблизились к повозке.

― Нам всем пора отправляться в путь, ― сказал Маарх, настороженно глядя на Илиаса.

― Да, и нам тоже, ― со значением посмотрел Эрмис на Драчуна.

Тот стоял, не отводя глаз от притихшего ребенка.

― Я остаюсь, ― наконец произнес он тихо.

― Что?! ― несколько голосов слились в один. Громкий, недоумевающий.

― У нас с тобой общий внук, Маарх, ― Илиас посмотрел шаману в глаза.

― Драчун, ты в своем уме? ― покачал головой Эрмис.

― О, да, вполне. Как никогда, ― усмехнулся тот. И продолжил, глядя только на Маарха: ― Мне не так много осталось жизни, Хваткий. И я хочу провести это время делая то, что будет иметь значение только для меня. Я хочу успеть научить своего внука хотя бы чему-то из того, что знаю сам. Я хочу увидеть, как родится второй. Я буду оберегать и защищать их. Я принесу пользу твоему народу, Маарх.

Вокруг повозки воцарилось молчание. Лаасма кусала губы, прижимая к себе сына и с неуверенностью вглядываясь в лицо стоящего перед ней мужчины.

― Вы отец Рантера? ― прошептала она.

― Твой сын очень похож на него, когда тот был ребенком. Как его зовут? ― Илиас присел так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица мальчика.

― Ратаар, ― проговорила Лаасма и оглянулась вопросительно на своего отца.

По лицу шамана было видно, что он что-то напряженно обдумывает. Скорее всего, его настораживали перемены во внешности Илиса, которые происходили прямо на глазах. Волосы седели, кожу избороздила сеть морщин. Но спина оставалась прямой и твердой, а взгляд ясным.

― Ты позволишь мне быть рядом с тобой и твоими детьми? ― продолжил Илиас и протянул руку ребенку ладонью вверх. ― Я буду помогать, защищать и учить, пока не придет мой срок.

Мальчик смотрел на присевшего перед ним мужчину с любопытством, но без страха.