Спустивший до какой-то пещеры, которая ему показалась невероятно огромной, он наконец увидел отца и успокоился. Правда не перестал удивляться, почему отец одет так небрежно, в простых штанах и рубахе, без обуви.

Пещера была залита светом множества магических светильников, на полу, в дальнем краю пещеры, ему удалось разглядеть вязь непонятных символов, не нарисованных, а выдолбленных прямо в камне. Помимо отца еще восемь человек в серебристых мантиях магов находились здесь же и совершали совсем непонятные мальчику действия. Они ползали на коленях по символам на каменном полу, размахивали руками в воздухе, бегая от одного края пещеры до другого и бормотали себе под нос неслышные слова. Тот маг, что привел его сюда, поспешил присоединиться к этой непонятной суете. Позже мальчик узнал, что эти девять магов составляли Магический Совет.

Отец подошел к нему, опустился на колени так, чтобы их лица оказались вровень, и заговорил. Говорил он уверенно, спокойно, долго. О договоре, о долге, о спасении жизни многих людей и об Империи, потребовал с него клятву беречь себя, мать, замок. Две пары сапфировых глаз не отрывали взгляд друг от друга. Затем отец встал, потрепал его по голове и пошел туда, где были выдолблены рисунки в каменном полу.

Девять магистров Совета отошли и встали вокруг начертанного ими символа, образовав полукруг. Тот, который привел его сюда, подошел и потянул его в этот полукруг за собой. Положив одну руку ему на плечо, вторую протянул в сторону отца, который снял рубашку и закатал штаны выше колен. Все девять магов не переставали шептать себе под нос одним им понятные заговоры. Тот, который сжимал его плечо, позже стал замковым магом, отказавшись от места в Совете, и до конца своих дней находился сначала рядом с ним, а потом и с его сыном.

Он помнил, как шепот магов не становился громче, но, казалось, что его начинают повторять стены пещеры; воздух сгущался и темнел. Отец, улыбнувшись ему, взял в руку свой именной кинжал и несколькими резкими движениями вспорол себе вены сначала на внутренней поверхности бедер, затем на запястьях. Покачнулся, но устоял на ногах, а кровь, ярко-багровая, заструилась ручьем по ногам и рукам, стекая вниз и заполняя желобки вырезанных в камне символов.

По мере того, как кровь лилась вниз, лицо отца белело, ярко-сапфировые глаза выцветали, а под ногами расплывалось черное пятно. И в это черное пятно, как в болотную полынью, начал погружаться первый Безымянный герцог. Полынья становилась больше и больше, и отец погружался в нее глубже и глубже, казалось, что он просто растворяется в этой сверкающей черноте, наплывающей из ниоткуда. Хотелось крикнуть, сорваться с места и подбежать к отцу, выдернуть его оттуда, но голос не желал звучать, а ноги приросли к тому месту, где он стоял.