Ночью я записала три пункта в рабочую тетрадь: проверить северную галерею, поговорить с Теоном, не верить первому хорошему поступку Вельт Нор больше, чем он заслуживает.
Последний пункт я подчеркнула дважды.
Потом добавила четвертый: купить нормальный чай. Если уж спасать проклятый драконий род, то хотя бы не на этой горькой бурде.
Глава 9 Письмо из архива
Глава началась с мелочи, из-за которой обычно рушатся не дома, а остатки доверия. в коридорах пахло воском, сушеными травами и камнем после грозы. в корзине у окна сохли бинты, пахнущие лавандой и дымом. Я пришла заставить бывшего объясниться при свидетелях, а на столе уже лежал браслет развода, будто кто-то нарочно оставил мне напоминание: бывшие браки не умирают, если их выгодно воскресить.
— Вы опять решили, кем я буду, до моего прихода? — спросила я.
— Я хотел убрать свидетелей, — сказал он наконец.
— Поздно. Они уже видели достаточно: вашу любовницу, мой позор и этот договор.
Лина появилсяа без стука, что в этом доме считалось или дерзостью, или отчаянием. В руках у нее была связка бумаг, ключей и чужих страхов. Бумаги пахли архивной пылью. Ключи оставляли на ладони зеленоватые следы. Страхи были обычные: если правда выйдет наружу, кому-то придется признать, что годами было удобнее молчать.
— Здесь не хватает одного имени, — сказала я.
Лина посмотрела на Вельт Нор, потом на меня.
— Его запрещено произносить при вас.
— Очень удобно для живых трусов, — сказала я. — Они тоже редко спорят лично.
Дом ответил не сразу. Сначала погасла свеча у двери. Потом в камине вспыхнул зеленый язык огня, тонкий, сердитый, похожий на травинку, которую забыли вырвать между плитами. браслет развода потеплел у меня под пальцами. Не требовательно. Скорее так, как греется ладонь ребенка, который долго держал в себе чужую тайну.
Дата.
Час.
Место, где я будто бы застала измену.
И еще одно слово, которое никто не произносил при мне вслух: подстроено.
— Ливея Арден, — сказал Вельт Нор.
Я подняла руку.
— Не сейчас.
Он замолчал.
— Я не прошу простить, — произнес он тихо.
— Хорошо.
— Я прошу сказать, что нужно для обряда.
Он побледнел.
— Публичный?
— Проклятие было публичным, милорд. Почему лекарство должно быть стыдливым?
Поворот случился не громко. Никто не упал на колени, не распахнулись небеса, дракон не проревел над башнями. Просто Вельт Нор снял с пальца родовой перстень, положил рядом с браслет развода и сказал при свидетелях:
— Без нее ни один приказ по этому делу не имеет силы.
Я не улыбнулась. Рано.
Но браслет развода перестал жечь ладонь.
Когда я вышла из кабинета, в коридоре пахло сырым камнем и лавандой. Дверь кладовой была приоткрыта, и я услышала, как внутри кто-то шмыгает носом. Не Каэла. Каэла шмыгать не умела, она вздыхала, как старая печь, которую перестали топить.