— Спасибо, — сказала я. — Если завтра кто-нибудь спросит про замки, скажешь то же самое.
— Жене или другому?
— Жене. Другому — что ключей у тебя нет.
Он кивнул, спрятал связку под полу мантии и ушел вниз по лестнице, шаркая подошвами по камню. Я осталась одна на площадке, и с минуту просто стояла, прижав ключ к губам, потому что медь была прохладная и пахла мастерской, где точат бородки. Потом убрала его на цепочку к медному ключу от своей комнаты, и две связки тихо звякнули друг о друга.
В архиве было холоднее, чем в коридоре. Я зажгла свечу, подняла повыше и увидела новые петли: блестящие, тяжелые, врезанные в дубовую раму так ровно, что видно было — работал не слуга, а тот, кто привык делать вещи, которые не подведут. Замок был новый, и к нему подходил только мой ключ и его, и больше ничей. Я провела пальцем по железу, потом по дереву, потом по записке, пришпиленной к двери изнутри, и узнала его почерк.
На записке было написано: «Стеллаж у северной стены переставлен. Под половицей третья снизу доска лежит свободно. Если решишь проверить — я знаю. Если не решишь — я не обижусь.»
Я сняла записку, перевернула, прочитала еще раз, чтобы убедиться, что мне не мерещится, и спрятала в карман. Потом закрыла дверь на ключ, повернула его дважды, чтобы убедиться, что механизм сел правильно, и только тогда поставила свечу на стол и села.
Северная стена. Третья доска снизу. Свободно лежит.
В тетради я записала: «Проверить, что именно он хочет, чтобы я нашла, и что именно он хочет, чтобы я не нашла. Сличить с бумагами короны. Если найду его старое письмо — не выносить из архива до утра.» Под пунктом про северную галерею я добавила короткую строку: «Не верить первому хорошему поступку. Ждать цены.»
Глава 12 Разговор после совета
Медный чайник на плите зашипел, и я сняла его раньше, чем он успел запеть по-настоящему. Тетка Ирса просила «добавить каплю мятной настойки» — как будто это лечебная микстура, а не домашнее зелье. Капля мятной настойки на фоне стола, где у меня лежат счета за муку, уголь и свечи, звучит как издевательство. Свежий чайник я поставила на поднос, рядом положила свою рабочую тетрадь и лист с описью хозяйственных запасов, и понесла все это в кабинет Вельта.
Дверь была приоткрыта. Я знала, что он там, потому что экономка Каэла за полчаса до этого заглядывала в кухню и спрашивала, несу ли я что-нибудь «для господина». Каэла — единственный человек в этом доме, который говорит о Вельте «господин» без иронии. Она его дублерша по ключам и по молчанию. Иногда мне кажется, что именно она держит этот замок на себе, а Вельт просто подписывает бумаги.