Бранн поднял брови. Посмотрел на Вельта, и тот впервые за утро чуть наклонил голову.
— Пишите, — сказал Вельт. — Если леди просит, я не возражаю.
Бранн записал. Капля чернил упала мимо строки, и он чертыхнулся, промокнул, дописал. У меня в кармане лежала салфетка с тремя слепками, на столе лежал акт, в тетради лекаря появилась запись о цене клятвы, а жестянка с нотой ждала в шкатулке под моей подушкой. Я поняла, что впервые за два дня у меня есть бумага, которую нельзя назвать моей фантазией.
Внизу хлопнула дверь, и голос Стражницы Нессы прогудел в коридоре, что с дороги идет верховой с печатью послов. Вельт медленно отнял руку от подлокотника и посмотрел на меня. Впервые я увидела в его глазах не вежливость, а вопрос, и этот вопрос был простой: идти мне вниз одной или позвать его. Я встала, заправила слепки за пояс и пошла к лестнице. У двери оглянулась.
— Если печать настоящая, — сказала я, — мы спускаемся вместе. Если поддельная, я спускаюсь одна.
Он кивнул. Я сошла вниз, держа пальцы у кармана, и услышала за спиной его тихие шаги.
Он не ответил. Поднялся, отодвинул стул, и я увидела, как красная полоса на его запястье чуть побледнела, будто клятва услышала, что я попросила, а не потребовала. Он вышел из кухни, и я слышала, как его шаги поднимаются по лестнице к лекарю.
Я сидела над остывшим чаем и слушала тишину. За окном падал мокрый снег, на столе лежали слепки, подписанные Каэлой и Мальком, а у меня в жестянке лежала нота, которую мне передали как приглашение на собственные похороны. Я впервые подумала, что, может быть, я смогу выжить в этом доме, если научусь просить, а не требовать, и если он научится не приказывать, а отказываться от власти.
Внизу хлопнула дверь. Целитель Бранн поднимался наверх, и я слышала, как он ворчит на сквозняк. У меня в руках была салфетка с тремя слепками, в жестянке нота, в тетради две подписи. Я положила слепки в карман, заперла жестянку в шкатулку и пошла следом за лекарем. Мне нужно было увидеть, как клятва записывается на бумагу, чтобы потом никто не сказал, что я выдумала.
Глава 3 Чужие духи
Я прижала к груди хозяйственную книгу дома Нор и пересчитала мешки с крупой на верхней полке кладовой. Свет от масляной лампы дрожал на жестяных крышках, пахло сушеным чабрецом и каменной пылью. Каэла ходила рядом, тыкала пальцем в строчки и ворчала, что предыдущий кастелян считал муку на глаз, а не по весу. Мне это подходило: цифры не спорят, цифры не подставляют.
Я водила грифелем по странице и прикидывала, что долг рода Арден, который корона прощала за мою свадьбу, по меркам этого дома смешной. Четырнадцать мешков ржи, восемь тюков сукна, две дюжины бочек с солониной, закладная на каменоломню у перевала. Здесь таких должников держали за воротами с поганой тростью и не пускали дальше стражи. Здесь же мне отдали ключ от кладовой без звука, когда я попросила его утром у экономки.