Я взяла его двумя пальцами. Металл был холоднее, чем я ожидала.
— Спасибо, — сказала я и сама удивилась, что говорю это вслух.
Каэла кашлянула. Вельт посмотрел на нее, потом на меня, потом на Малька, который уже прятал тетрадку в сумку.
— Ливея, — начал он, и я снова подняла руку.
Он осекся. Не обиделся — осекся, как человек, который привык, что его слушают, и впервые за долгое время вспомнил, что это можно остановить.
— Не сейчас, — сказала я. — Показания я приняла. Ключ у меня. Завтра я проверю галерею и запишу, что там найду. Послезавтра мы поговорим о цене твоего молчания до ночи, когда якобы уехал. Сегодня я остаюсь в архиве. Одной.
Вельт чуть наклонил голову.
— Я пришлю Нессу, — сказал он.
— Несса стоит за дверью, — ответила я. — Она вошла за тобой. Я слышала.
Он обернулся. В дверях действительно стояла Стражница Несса — без кирасы, в простой серой куртке, руки опущены, и на лице у нее было выражение человека, который услышал достаточно, чтобы понять, на чьей он стороне.
— Доброй ночи, мой лорд, — сказала Несса. — Доброй ночи, переводчица двора.
Вельт вышел. Каэла поднялась, забрала свою чашку, посмотрела на меня долгим взглядом, в котором смешались усталость и что-то похожее на уважение, и тоже вышла. Мальк замялся.
— Ты можешь идти спать, — сказала я.
— Я лучше посижу, — ответил он. — Если позволите.
Я кивнула. Подвинула к нему чернильницу и положила перед собой ключ от северной галереи. За окном начинало светать, и первый луч упал прямо на мою ладонь, согрев медную цепочку в кармане.
Он не спросил, зачем мне галерея. Не спросил, что я там ищу. Встал, подошел к столу, взял у Малька чистый лист и перо и начал писать.
Каэла подвинула ему чернильницу. Мальк смотрел на его руку так, будто учился держать трость.
Я стояла у окна и смотрела, как он пишет. Медная цепочка в кармане лежала холодной змейкой, и я впервые не сжимала ее.
Глава 11 Печать на ладони
Утро началось с того, что мне пришлось выбирать между тестом и чужими духами. Я стояла у стола в своей комнате над кладовой, разложив перед собой все, что осталось от ночи, и пыталась понять, какая из вещей воняет сильнее. Кусок воска с чужого плеча, найденный утром на моем плаще, лежал в жестянке и пах так, что от него начинало сосать под ложечкой. Слишком сладко. Слишком знакомо.
Я вытащила из ящика бархатный футляр со второй печатью, положила рядом слепок первой печати и тетрадь реестра. Между ними лег кусок воска. Три вещественных доказательства в одном ряду. Слепок я завернула в чистый лист, воск завернула отдельно. Подкладка тетради уже еле держалась, но медный знак Каэлы на замочке футляра был цел.