Мне нужно было поспать. Завтра меня ждал архив, первая работа руками и первый человек, который заговорит со мной как с переводчицей, а не невестой. Может быть, этим человеком окажется Вельт Нор, а может быть, кто-то другой. Я не знала, чего я хочу больше, и это меня пугало. Я задула свечу и легла, не снимая платья, потому что не доверяла темноте в чужом доме. На столе у окна лежали мои первые улики, запертые моим ключом. Это было немного. Но это было мое.
Утром меня разбудил стук в дверь. Не громкий, деловой, в два коротких удара. Я уже сидела на кровати, потому что и так не спала. На пороге стояла Каэла с подносом, на котором дымилась кружка и лежал ломоть хлеба с маслом.
— Госпожа переводчица, — сказала она впервые за утро, и я услышала, что это не шутка, — лорд Нор ждет вас в архиве. Он хочет показать вам корешки старых договоров.
Я встала, умылась водой из кувшина, натянула перчатки и проверила, на месте ли тетрадь. Тетрадь лежала у меня на груди, под корсетом, холодная и тяжелая, как второй пульс. Я спустилась по лестнице, считая ступени, и на первом пролете увидела Вельта Нора. Он стоял у окна, не в камзоле, в темной рубашке с закатанными рукавами, и смотрел на горы так, будто впервые их увидел. Я прошла мимо, не замедляя шага. Он обернулся, но ничего не сказал.
В архиве пахло пылью, старой кожей и лавандой. На длинном столе лежали корешки, перевязанные тесьмой, и я села, не спрашивая разрешения. Вельт Нор сел напротив, положил руки на стол ладонями вверх и впервые посмотрел на меня без той вежливой пустоты, с которой встречают чужую невесту.
— Я не буду приказывать, — сказал он.
Я кивнула и раскрыла первый корешок.
Глава 2 Печать на ладони
Каэла положила ключ на стол не ладонью, а ребром, как кладут нож, когда не хотят нанести удар, но дают понять, что он в руке. Ключ был медный, тяжелый, с прорезью в виде остролиста. Я выложила свой саквояж на скамью, расправила ленты и села напротив.
— Мне нужна комната с замком, который открывается только моим ключом, — сказала я. — Не спальня новобрачных. Отдельная дверь, отдельный засов, никакого посольского лючка под обоями.
Каэла молча смотрела на меня так, будто я попросила отрезать ей палец. Ее пальцы в этот момент начали перебирать связку запасных ключей — старый жест ключницы, которая проверяет себя, что ничего не потеряла. Я знала этот жест: в приемной короны так же перебирали печати перед подписанием.
— Послы короны оставили за собой право входа в хозяйские покои, — ответила она наконец. — Это не моя прихоть, это их бумага. Если ты займешь спальню новобрачных, они могут войти в первую ночь без стука.