Я встала и подошла ближе. Не театрально. Просто шагнула туда, где застряло.

— А вы ищете заявку по фамилии или по номеру письма? — спросила я, наклонившись чуть ближе, чтобы не орать на весь холл.

Девушка оторвалась от монитора и посмотрела на меня с лёгким раздражением. Такое, знаешь, чисто офисное: почему вы вообще здесь дышите, у меня и так работы много.

— По фамилии. Но её нет.

— Поняла, — кивнула я и уже открыла почту. — Письмо от службы безопасности вчера в девять семнадцать. В теме номер заявки. Можно по нему.

Я показала экран. Без лишних комментариев. Просто факт. Вот письмо. Вот номер. Вот время. Вот отправитель. Никакой магии. Никакой лишней информации.

Она наклонилась, пробежала глазами — и её пальцы внезапно ожили. Как будто им наконец дали разрешение работать.

Охранник перестал изображать скалу и даже моргнул пару раз. Мужчина с часами отпустил ремешок и даже перестал хмуриться так, будто его кинули на деньги.

— Так… да… — девушка быстро застучала по клавиатуре. — Сейчас… ага.

Ещё пара кликов — и на её лице появилось это редкое офисное выражение: оказывается, всё можно было решить. И даже быстро.

— Нашла. Проход согласован.

Я кивнула.

— Отлично, спасибо.

И отошла обратно. Как будто меня тут вообще не было. Как будто я просто мимо проходила. Случайно.

Всё. Минуты хватило. Холл снова стал гладким, приличным и уверенным в себе. Люди снова пошли по своим траекториям, ресепшен перестал страдать, охрана вернулась в режим охраны, мужчина с часами перестал мысленно убивать всех вокруг.

Я вернулась на диван. Попыталась снова быть мебелью. Мебелью из хорошего каталога.

И тут я почувствовала, как меняется воздух.

Не шумом. Не голосами. Просто люди вокруг на секунду собрались, движения стали аккуратнее, лица — внимательнее. Как будто кто-то вошёл и пространство само сказало: все ведём себя прилично.

Я подняла глаза.

Через холл шёл Вяземский.

Вживую он был не фотографией из новостей и не красивым лицом на рейтингах. Вживую он был слишком собранным. Слишком спокойным. Такой человек даже не кажется злым. Он кажется тем, кто никогда не позволяет себе быть слабым — и за это слабых не любит.

Он не спешил. Он просто шёл так, будто всё вокруг работает в его ритме. И этот ритм никто не смеет нарушать.

Мимо стойки прошёл, не остановившись. Но взглядом — коротким, точным — прошёлся по всему: ресепшен, охрана, люди, и я на диване.

Не любопытство. Не интерес. Просто внимание, которое отмечает детали и складывает их куда-то внутрь. В свою базу данных.

У меня на секунду стало неприятно холодно в животе. Как будто меня просветили рентгеном и нашли то, что я прячу.