Кирилл Вяземский:

Лифты. Подрядчик. Договор. Ответственный. Срок устранения. Сегодня.

Кирилл Вяземский:

Ресепшен. Смена. ФИО. Руководитель. Почему письмо не нашли.

Кирилл Вяземский:

Входящие СБ. Регламент. Кто отвечает.

Кирилл Вяземский:

Завтра оригиналы. Без очередей.

Я уставилась в экран. Потом подняла глаза на Людмилу Сергеевну.

— Я просто показала, где письмо.

— И показала ему, что у него не всё идеально, — она улыбнулась, как будто это комплимент. — А теперь удивляешься, что тебе прилетело. Поздравляю, Марта: ты сама себе накинула работы.

— Это он накинул.

— Конечно. А ты сейчас всё сделаешь, потому что ты такая. Ты видишь дырку — и сразу хочешь её зашить. Даже если это дырка в чужой стене.

Она сказала это почти ласково. И попала в точку.

Я открыла заметки. Почту. Контакты. И включилась в свой нормальный режим: быстро, чисто, без истерик.

— Мне нужна тишина на десять минут, — сказала я.

— Я могу дать тишину только в формате “молчу и смотрю”, — Людмила Сергеевна устроилась удобнее. — Но ладно, не буду мешать. Я же серьёзная женщина.

Серьёзная женщина продержалась ровно минуту.

— Только помни: ты Людмила Сергеевна, — напомнила она шёпотом. — Не Марта. В чате никаких “ща” и “окей”.

— Я знаю.

— И никаких смайликов.

— Я знаю.

— И никаких “мы”.

Я повернула к ней голову.

— Почему никаких “мы”?

— Потому что мы — это кто? — искренне удивилась Людмила Сергеевна. — Ты и твои внутренние личности? Пиши от себя. Я одна. Я сильная женщина. Я сама всё узнала. Я сама всем сказала. Я сама.

Она сказала “я сама” так гордо, будто это её любимая должность.

Я хмыкнула и принялась работать.

С подрядчиком по лифтам было проще всего: у таких всегда есть общий номер, всегда есть человек, который “не в курсе”, и всегда есть второй человек, который “в курсе”, если правильно нажать.

Я набрала, дождалась гудков.

— Добрый день, — сказала я спокойно. — Подскажите, пожалуйста, по вашему договору с бизнес-центром… мне нужен ответственный и срок устранения неполадки сегодня.

— А вы кто? — вяло уточнили в трубке.

Я улыбнулась одними глазами.

— Людмила Сергеевна, — сказала я. — У руководителя время дорого. Мне тоже.

Пауза. Потом вежливость резко выросла.

Через пару минут у меня было имя, телефон, номер договора и обещание, что “сейчас посмотрим, сейчас направим, сейчас подтвердим”.

Ресепшен был противнее, потому что ресепшен — это всегда “я не видел”.

Но у ресепшена есть слабое место: руководитель смены. Руководители не любят, когда сверху спрашивают “почему”.

Я нашла нужную почту, вытащила вчерашний номер заявки, сформулировала коротко, чтобы не было куда утечь.