Я смотрела на эти три слова и понимала одну вещь: сейчас мне надо быть Людмилой Сергеевной. Не “почти”, не “ну ладно”, а прям целиком. С ровными плечами, с аккуратными запятыми и без моего привычного желания влезть иглой туда, где нельзя.

Людмила Сергеевна, устроившись рядом в такси, не просто “случайно” заглянула в экран — она заглянула с видом человека, который оплатил подписку на сезон.

— Ну? — протянула она. — Покажи мне Людмилу Сергеевну в чате. Я хочу увидеть эту легенду в деле.

— Не мешай, — буркнула я.

— Я не мешаю. Я морально поддерживаю. Сейчас ты напишешь ему что-нибудь милое вроде “да это просто Марта, ничего такого”, а потом тебя будут выносить из его офиса вместе с креслом.

— Я не пишу милое.

— Вот поэтому я и сижу рядом. Чтобы ты не написала умное, но слишком твоё.

Я положила телефон на колени и набрала первое, что пришло в голову:

Людмила Сергеевна:

Это Марта. Она…

Пауза. Стереть.

Слишком по-домашнему. Слишком “она”. Людмила Сергеевна так не начинает. Людмила Сергеевна начинает так, чтобы сразу было ясно: всё нормально, ничего не скрываю, лишних эмоций не раздаю.

Я набрала заново.

Людмила Сергеевна:

Марта — дочь моей подруги. Подвезла меня на оформление. На ресепшене помогла быстро найти письмо службы безопасности по номеру заявки.

Поставила точку.

Людмила Сергеевна наклонилась, прочитала и довольно кивнула.

— Вот. Нормально. Ни драмы, ни лишней поэзии. Отправляй.

Я отправила. И тут же поймала себя на странном ощущении: как будто я не сообщение отправила, а открыла дверь в комнату, куда лучше не входить. Вяземский, если что-то цепляет, не отпускает. Он фиксирует, как скрепкой в документе. Потом возвращается.

Он вернулся быстро.

Кирилл Вяземский:

Почему мои сотрудники не нашли?

Людмила Сергеевна вскинула бровь.

— Вот теперь начнётся воспитательная работа с реальностью, — прошептала она. — Пиши. Только без “у вас там тупят”. Хотя очень хочется.

Очень хотелось.

Я набрала ровно. Сухо. Без улыбок и без моей привычки подколоть так, чтобы потом думали, почему вдруг стало обидно.

Людмила Сергеевна:

Искали по фамилии. Письмо пришло по номеру заявки. Марта просто обратила внимание на тему письма.

Ответ прилетел одним словом.

Кирилл Вяземский:

Зависло.

И следом — как печать сверху.

Кирилл Вяземский:

Это недопустимо.

Людмила Сергеевна удовлетворённо выдохнула.

— Всё. Готовься. Он сейчас будет чинить мир. А чинить мир он любит так, что у всех потом болит голова и появляется новый регламент.

Я даже не успела что-то сказать, как сообщения посыпались одно за другим. Коротко, рублено, без приветствий и без объяснений. Как будто он не писал, а ставил задачи в голову и оттуда же их сбрасывал.