— Как думаешь, на оброк если переведу — не прогорим? Кто мои поля будет обрабатывать? — спрашиваю ару.

— Староста денюжку посулит — желающие будут. А вообще, сам думай — ты барин.

Голос конюха сочится сарказмом.

— Ты отвыкай от привычек из будущего, — советует мне Тимоха. — Крестьянин он как солдат: куда ни целуй — всюду жопа. Благодарить будут, но любить от этого не станут. Хотя Лешка, как и родители его покойнички, тоже добрым был — от вас и не сбегал никто. Людей зря не порешь, не насильничаешь и не разоряешь почем зря. Но сейчас все на измене — пить ты бросил… А ну как чудить начнёшь?

— А на что сельчане деньги тратят? — пытаю я собеседника дальше.

— Одежда-обувь — вся покупная, — оживился ара. — Я, кстати, обувь могу делать. Инструмент и материалы только нужны. Рублей сорок-шестьдесят в год обычно идет на это. На попа сейчас по два рубля собирают… Что ещё… Сено там.

— Попу нахрена? — возмутился я. — Ему свои не платят, что ли?

— А я знаю? Но собираем. Сейчас все религиозные не в меру — радуются новой церкви.

— Это… «нишкни» что значит? — вспомнил я незнакомое слово.

— «Рот закрой» значит. А у тебя что, операционка на винчестер не установилась? — смеется ара.

— Тут помню, тут не помню, — честно признаюсь я.

— Барин, Ольга до тобя пришла, — слышу звонкий голос Катьки.

— Хорошая бабенка… Там бы, в будущем, была… — многозначительно протянул Тимоха.

Ну да, бывшая гувернантка на фоне ободранных сельчанок — просто королева, хоть и не первой молодости.

Интересно, что ей надо?

Выходим, и вижу, что ночь в деревенской развалюхе не убила мадам, зато добавила ей инициативности и какой-то решимости.

— Была я в церкви сегодня. Отец Герман предложил детишек поучить. Молитвам-то он сам может, а вот прочему… здесь уже я бы пригодилась. Не бесплатно, конечно.

— Платить мне, что ли, опять? — перебиваю, заранее чуя подвох.

— Отец Герман обещал… Но мало. Хотя, вот если бы у тебя в доме можно было пожить… Ведь покои гостевые имеются? — закинула удочку Ольга.

— У Кондрата совсем невмоготу, что ли? — подначиваю я тётку.

— Не то слово… По-чёрному топят, бурда какая-то на столе, да ещё в рот заглядывают. Ты уж, Алексей Алексеевич, сделай милость, раз начал добро делать, а?

— Типа — мы в ответе за того, кого приручили? — влез в разговор ара.

— Интересно, — прищурилась Ольга. — Никогда не слышала такой присказки, но звучит красиво. Люблю словесность… У меня с собой и книги есть, могу тебе, Алексей, почитать на ночь!

«Это она мне сейчас интим предложила⁈» — мелькает в голове.

— Соглашайся, барин! — советует Тимоха, у которого, походу, те же мысли в башке.