А вот владыка Самуил был сдержан и говорил ровно столько, сколько было нужно. Рассказал только, где родился — в Московской губернии, как оказалось, и где учился — в Московской духовной академии! Да ещё и ректором там был некоторое время! «Учёный муж», — невольно подумал я, поглядывая на него с уважением.

Народ в основном пытал меня, и мой поп Герман как мог выгораживал своего главного спонсора, и смею надеяться, впечатление на гостей я произвел хорошее.

В какой-то момент, чтобы разрядить обстановку, я со смехом рассказал про недавний случай, как мои дворовые в бане перепугались чёрной кошки, приняв её за банницу. Дядьки посмеялись и наложили на Матрёну и Алёну наказания в виде чтения псалмов. Я уже напрягся, предчувствуя, что в отместку меня ждёт слабительное в утреннем супе, но… выражение лица у Матрёны было счастливым. Очевидно, от такого человека и наказание в радость. Почетно, наверное.

— А сам не хочешь в семинарии поучиться? — ласково спросил меня Самуил.

Ага, щас! А всё моё имущество — церкви? Зашибись они придумали! И в голове сразу встал облик ксендзов, охмурявшись Козлевича с целью получения транспортного средства в своё распоряжение.

— По научной части хочу идти, учителей вот выискиваю, — зачем-то соврал я.

А сказал это я зря. Наш епископ был очень осведомлен о том, где можно получить хорошее образование.

— Научная стезя — дело благое, — наставительно произнес он. — В Москве сейчас для этого все возможности есть. Вот, например, Московский университет…

Ух ты, МГУ уже есть! А я, оказывается, с отличием закончил Костромскую гимназию… эн лет назад!

От количества нахлынувших воспоминаний, принадлежащих бывшему владельцу тела, я замер. Да, учился я прилежно и сейчас заученные ранее предметы сами собой распаковывались в голове с бешеной скоростью. Всего четыре года провел в учебном заведении в начале Всехсвятской улицы, но учеба там — не халтура: чистая и прикладная математика, опытная физика, история с мифологией и древностями, география и статистика, философия, изящные и политические науки, естественная история, начальные основания наук, относящихся к торговле, и технология, латинский, немецкий, французский языки и рисование.

И я, человек, знавший из языков лишь кое-как английский и то на уровне неподражаемого товарища Мутко с его «Лет ми спик фром май харт», вдруг с удивлением обнаружил, что могу говорить на французском так, что наш гимназический преподаватель — господин Делюсто — просто захлёбывался от восторга, когда хвалил при всех и ставил высшие баллы. Высшие баллы ставил и наш учитель немецкого господин Иван Иорданский, но этот дядька был скуп на похвалы.